ddd

Воскресный день с Лоис. Пьеса про АА

Воскресный день с Лоис Пьеса в одном действии

«Когда-нибудь … когда-нибудь после того, как мы освоим ветры, волны, приливы и гравитацию, мы будем использовать для Бога энергию любви.

Затем, во второй раз в истории мира, человечество откроет огонь» Тейяр де Шарден

 Copyright оригинал

Перевод: Евгений Г. (Пятигорск)

Посвящение 1 февраля 1995 Лоис Уилсон Бернам T Билл МакНифф.

1891 – 1988 1921 Sterling

Место

Понять сердца так, как разум не может

РАЗМЫШЛЕНИЯ

Воскресный день с Лоис

 Пьеса в одном действии

24 января 1971 года умер Уильям Г. Уилсон, соучредитель Анонимных Алкоголиков.

Частная поминальная служба прошла через три дня в Степпинг Стоунс, доме Уилсона в Бедфорд-Хиллз, штат Нью-Йорк. Три недели спустя, в воскресенье днем, 14 февраля 1971 года, были проведены дополнительные поминки одновременно в Вашингтоне, округ Колумбия, Лондоне, Монреале и Нью-Йорке. Служба в Нью-Йорке прошла в кафедральном соборе Святого Иоанна Богослова в присутствии его жены Лоис и 500 гостей. Действие нашей пьесы происходит позже в тот же день, в гостиной в доме Уилсона. Голая сцена за исключением кресла времён королевы Анны в центре сцены со столом и лампой. На столе несколько книг и обрамленное изображение. Музыка доносится из другой части дома. Музыка стихает, начинается пьеса, выходит пожилая леди, Лоис на сцену слева. Она подходит к креслу и, стоя рядом с ним, говорит с аудиторией, как если бы это «гость» в комнате.

Лоис … Ну что, теперь чувствуешь себя лучше … всегда хорошо, когда доберёшься домой. Тебе удобно? Принести тебе что-нибудь?

Нет? … Ну, если ты передумаешь, дай мне знать. Если ты дотянешься и отдернешь занавеску позади тебя. Вот так … Я хотела бы, чтобы день вошёл в комнату. Это был такой прекрасный день … особенно в феврале … этот день должен быть прекрасным. Еще раз спасибо, что проводил меня домой. В лимузине одной было бы одиноко. И я также ценю то, что ты нашёл время прийти. Ты должен был. Знаешь, что чувствуешь, когда входишь в пустой дом? Когда твоего мужа долго не было? Года три? Ты чувствуешь вечность. Бедный Билл, его нет всего три недели, а кажется так давно. Всего три недели. Всего … три … он … он умер на нашу пятьдесят третью годовщину свадьбы. Знаешь ли? Какое странное совпадение … на нашу годовщину. И сегодня День святого Валентина. Знаешь, что? Знаешь? Я только поняла это у мемориала ….. по дате на мемориальном проспекте … 14 февраля, День Святого Валентина ….. кто он? …. Этот Валентин?

 Не обращай внимание … Я просто брежу. Ещё не оправилась, наверно. Можно ли когда-нибудь привыкнуть к этому? К тому, что его нет? Я не могу себе представить, что смогу когда-нибудь … я имею в виду привыкнуть, что его нет.

Молитва «О душевном покое» помогает … это была Билла любимая… вместе с Молитвой Святого Франциска.

Он так сильно любил их … и они очень помогли мне в эти последние несколько недель. Я хватаюсь за них и днём … и ночью … но безмятежность ускользает от меня. Остаётся только боль … боль, которая никогда не проходит … лежит на сердце, давит даже во сне … У кого это говорится? Да … У Эсхила … «И даже во сне, боль, которая никак не забывается, падает капля за каплей на твоё сердце, и в твоём собственном отчаянии … против твоей воли … приходит мудрость через величественный Глас Божий. » Величественная благодать Бога … да … Бога … Всё временно. И тогда придёт твоё время, всем нам воздаётся. Время рождаться, время умирать … Как оно наступает? Время всего конечного? Бедный Билл … его время было для нас всех. Теперь настало время успокоится и ему. О … о, как я скучаю по нему. Я так одинока … мой постоянный спутник – горе. Она подходит к креслу и садится, прикрывает глаза руками, уходит в себя, стонет, а затем через несколько секунд она опускает руки и продолжает … Прости меня, у меня так случается. Нежданно-негаданно. Я хочу к нему. Как какой-то преступник … долгожданный нарушитель, это занимает все мои мысли. У меня всё связано с его памятью. Воспоминания больше похоже на отражения … на игру света на кусочках стекла … или ещё лучше, на игру света на дереве, покрытом льдом, там в саду. Она указывает пальцем поверх аудитории и продолжает … Там справа от этого большого дуба. Ты видишь? Часто, возможно, из-за медленного таяния льда, солнечный свет сверкает на дереве, как … как ослепительный драгоценный камень. Просто несколько секунд, но, ой, как блестяще. Точно так же, как мои мысли о Билле. Остро защемит воспоминание о нашей совместной жизни … а потом уходит. Роняет руку, замирая на мгновение, поворачивается к столу и берёт в руки книгу … смотрит на неё … кладёт обратно на стол, а затем продолжает …

Воспоминания – это всё что остаётся … под конец жизни лишь отражение прожитой жизни, прожитой совместно.

Время между рождением и смертью. Годы радости … вперемешку со слезами … всё переплелось в кувыркающемся калейдоскопе ярких, пронзительных воспоминаний. Многие, как и те, о которых я писала в этой книге (она указывает на книгу, которую она только что брала) … вот в этой книге. Воспоминания, – некоторые хорошие, некоторые плохие, – но воспоминания никогда никуда не денутся … никогда … никогда, никогда, никогда … никогда. Как Король Лир Шекспира, я осталась с никогда. Никогда не увидеть его снова, никогда не прикоснуться к нему, никогда не почувствовать его губы на своих, никогда снова не услышать ни его голоса, ни запаха теплого его тела. Никогда снова … и горе – мой постоянный спутник … Она садится в кресло … немного взволнованная … и продолжает … Ох! Прости, пожалуйста, мои «охи» – слабость пожилой женщины… её приступы жалости к себе. Не за этим ты пришёл, чтобы слышать их. Что это ты сказал, пока поднимались? Как это было … Как это было в самом начале? Ну, я могу честно сказать, что это было грандиозно. Просто превосходно … Да, давай поговорим об этом. Это прекрасный способ провести оставшуюся часть нашего дня вместе. С чего начнем? … Я знаю, – быть проще. Начнем с самого начала … с чего же ещё? С начала для нас обоих. Это было шестьдесят шесть лет назад, осенью 1915 года, когда Билл и я обручились. На вокзале … железнодорожный вокзал в Восточном Дорсете … Восточный Дорсет, Вермонт. Вот где Билл и я встретились … в Вермонте.

Моя семья проводила там лето в течение многих лет.

 Я бруклинская девочка. Там родилась и выросла. Была частью большой семьи. Мой отец, врач, возил нас каждый год в Южный Вермонт. Мы любили простор, с комфортом, конечно … и моё летнее время в Вермонте всегда было счастливейшим из воспоминаний … Я встретила Билла в Вермонте. Он был местным. Родился и вырос там … настоящий, реальный янки. Высокий, мужественно красивый, с необыкновенным чувством юмора. Большой болтун. Кто-то однажды сказал, что женщины влюбляются в звук голоса мужчины в первую очередь. Для меня это были слова, которые произносил его голос. Я влюбилась в Билловское «быть первым» … его сущность. То, что сформировало его. Он был самым честным, амбициозным и прямым человеком, которого я когда-либо встречала. В отличие от меня, семейная жизнь Билла была разрушена … разлетелась вместе с разводом его родителей. Оставшись без отца, его мать подала в суд на развод. Ему было восемь тогда. С тех пор Билл рос с бабушкой и дедушкой. Родителями его матери. После развода она уехала из этого района в Бостоне … изучала медицину и, со временем, стала врачом. Это было трудно для Билла … развод. В течение долгого времени он чувствовал, что его родители оставили не друг друга … они оставили его. Его дед имел сильное влияние на его жизнь и, в конце концов, он выработал свой стиль … а потом, опять же, судьба нанесла ему ещё один страшный удар. Когда ему было только 17, он перенёс трагедию. Смерть своей первой любви … девочки, которую он встретил в школе-интернате. Это ввергло его в глубокую депрессию, которая длилась более четырех лет.

 Он был безутешен … помочь ему никто не мог. В отчаянии дед отправил его к матери.

 Она, в свою очередь взялась показать его самым лучшим врачам. Со временем, он преодолел хандру, но депрессия продолжала преследовать его всю жизнь. Он закончил среднюю школу в Бостоне. Но вообще-то, он должен был остаться в Вермонте. Сохранил очень сильные чувства ценности быть заслуживающим доверия Новой Англии. Янки, как и его отец и дед. Билл знал, что такое быть человеком слова … что такое человек, заслуживающий доверия. Вместе с алкоголизмом, пришедшим позже в его жизнь, у него возник конфликт в этой жизни. Он всегда нарушал своё слово, когда дело доходило до употребления алкоголя. Чудовищна истинная природа этого. Это делает всех нас лжецами … сюда я включаю и себя. Да себя, и худшая ложь была та, которую я говорила себе. Мы виделись часто после того, как он не смог закончить своё высшее образование из-за драки. Биллу и его одноклассникам не дали закончить колледж. Надо было восстанавливаться через год. Так что наша свадьба была отложена ….. перенесена. А потом, совершенно неожиданно, всё нормализовалось. Наша страна вступила в войну в Европе … первую Мировую Войну. Так как колледж Билла был военный, то он был призван, и ему присвоено звание младшего лейтенанта. Его назначение стало образованием, и мы поженились. Я поехала с ним на его первое назначение … на Мыс. Новоявленный офицер и его молодая невеста. Это было очень романтично. Она останавливается на мгновение … берёт книгу со стола и смотрит на неё секунду или две ….. затем кладёт обратно на стол. Продолжает … Это был 1917. Биллу был 22 … Я была немного старше … на 5 лет, если быть точной. Но мы никогда не придавали большого значения этому. Билл был очень уверенным в себе молодым человеком. Это больше всего остального компенсировало нашу разницу в возрасте. Билл не был пьяницей, когда мы встретились. Даже не прикасался к алкоголю. Его отец пил и Билл чувствовал, что развод был как-то связан с этим. Первый раз он выпил был в армии. Как я помню, это было на вечеринке, устроенной друзьями моего отца.

 Мы были у них дома на выходных. В стране был подъём патриотизма.

Люди соревновались друг с другом, угощая наших бойцов. Я помню, что это был именно этот дом, потому что здесь в первый раз Билл встретил дворецкого. Это было весело … он ошибочно принял его за хозяина дома. Вечеринка была прекрасная … мы отлично провели время. Билл был навеселе … там все были навеселе … и я в том числе. Это было обычным делом. Всё нереализованное в Билле было раскрепощено эффектом воздействия алкоголя на него. Он почувствовал освобождение определенных чувств … и недостатков. Но это была его история, и я не буду вдаваться в подробности … лучше, чем он не скажешь. Достаточно сказать, что это было начало 17 летней печали и последующей трагедии, знакомой всем нам. Не будем трогать эти воспоминания сейчас. Лучше сосредоточиться на торжестве извлеченного из этого опыта. Как мы вместе выкарабкивались от края забвения. Это было так давно, и в то же время … так недавно … кажется, что только вчера. Билл выпил последний раз 11 декабря 1934 г. На следующий день он лег в больницу Таунс в последний раз … в последний раз в качестве пациента. Там он приобрёл духовный опыт, который освободил его от алкогольной одержимости. Там он решил посвятить свою жизнь помощи другим, таким же, как и он сам. И именно там я была приглашена в путешествие с ним. Могу сказать честно, в то время я не была большой энтузиасткой. (Она закрывает глаза на несколько секунд, а затем медленно, осторожно, качает головой … продолжает …) Я прошу прощения, я не очень хороший рассказчик. Я упомянула Эбби? Эбби Т.? Нет? Прости.

Без Эбби не было бы ничего. Он был близким другом Билла …

ещё со школы-интерната. Эбби знал Билла задолго до того, мы встретились. Они были очень близки … даже в выпивке. Это был Эбби, который подтолкнул Билла связаться с Оксфордской Группой. Эбби был спонсором Билла … задолго до того, как спонсорство начали применять. Билл был на ужасно напуган после того, как сорвался в очередной раз … После двух месяцев напряженной победы трезвости. Это был ужасный загул. Мы не разговаривали. Я была на пределе … но опять же, со мной такое случалось … много раз до этого. На последнем визите к Биллу в больницу, его врач, доктор Силкуорт, сказал нам обоим, что Билл будет обречён, если когда-либо выпьет снова. Это продержало Билла трезвым два месяца, но, опять же, прогулявшись к полю для гольфа, он сорвался, поскользнулся и упал пьяный в стельку … тогда он испугался в первый раз … испугался самого себя. После этого эксперимента из дома не выходил. Я не знаю, где он брал деньги, но каждый день ему удавалось получить от своего бутлегера достаточный запас, чтобы оставаться пьяным. Я держала дистанцию … я так часто это делала … ждала развязки, краха. Тогда-то Эбби и объявился. Ушли проклятые дни. Слава богу … да действительно … слава Богу. Она снова прикрывает глаза, а затем, открыв их, продолжает … Эбби вёл такую же жизнь, как и Билл всего за несколько месяцев до этого. Его арестовали после автомобильной аварии. Узнав об этом, друзья заступились за него в магистрате и взяли его на поруки. Они были «групперы» … Прошу прощения … они были членами Оксфордской Группы. У ОГ было другое название, как они официально назывались … они? … Мы назывались. Он оставался трезвым, следуя определенным их принципам. Определённым идеям. Как бы сказал Эбби: «присущие им». Идеи, которые по большей части ты мог бы найти в Писании … в Библии. Оксфордская Группа – это было сообщество, объединяющее мужчин и женщин, которые объединились для духовного успокоения. Она была создана пенсильванским священником, Фрэнком Бухманом, в начале этого века.

Он называл себя Фрэнком Б. Вот откуда мы взяли идею …

Билл чувствовал, что для смирения это было только правильным… инициалы вместо фамилии. В начале никакого отношения к анонимности это не имело … она пришла позже … и по очень важным причинам. Движение не прижилось здесь сначала, но потом, со временем, стало довольно популярным в Англии, в Оксфордском университете … и поэтому получила название Оксфордская Группа … мы также подхватили это название группы для собственного обозначения. Их программа была очень простой … признать, что мы зависим от Бога. Изучить обстоятельства своей жизни, признать свои ошибки, поделиться ими с другими, возместить ущерб за причинённый вред, и получить дополнительные указания от Бога посредством ежедневной молитвы и медитации. И, наконец, в чём была цель визита Эбби, стараться помочь другим найти то, что обрели вы. На первый взгляд, задача кажется невозможной. Но, с помощью, это возможно. Всё, что необходимо для этого – единение … возможность взаимного общения с другими такими же, как и ты … примерно тоже самое как … помогать другим ради них самих … тем самым помогая самому себе. После визита Эбби, Билл сходил на собрание, а затем через день он лёг в больницу Таунс. Именно там у Билла произошло духовное пробуждение, о чём я упоминала ранее, и именно там он решил присоединиться к ОГ. Как его жена, я тоже присоединилась к движению, как показатель того, что он имел мою полную поддержку. Что касается меня, я чувствовала, что мне это не нужно. Всё это было для Билла … для кого же ещё? … Всегда всё для Билла. В некотором смысле, это моя вторая половинка … даже обувь одного размера. Она закрывает рот рукой и смеется о каком-то прошлом воспоминании .., а затем продолжает … Продолжу … позволь мне рассказать тебе об обуви. В течение двух лет я таскалась вместе с Биллом на собрания Оксфордской Группы. Чаще всего, они проводились в миссии на Голгофе у Сэма Шумейкера на Манхэттене. Много раз ночью после работы, уставшая или нет, я шла с Биллом на собрание. Это было моей обязанностью. Мне, конечно, эти собрания были не нужны. Я же была совершенством. Всё ради Билла. Сначала это было интересно, так как Билл стал лучше, но потом мне стало скучно … утомительно и скучно. Я не участвовала, а просто смотрела. Вскоре всё для меня потеряло новизну. Видите ли, совершенным людям так мало надо, и я ни чем не страдаю … или так я думала. Потом случилась история с туфлей. Однажды вечером я вернулась домой с работы немного позже обычного. Насколько я помню, я что-то задержало меня в магазине. Я была уставшая, а Билл ждал … и, как оказалось, ждал с нетерпением. Мы быстро поужинали, а потом я решила всё изменить. Тянула время, как это делают некоторые люди, а нетерпеливость Билла всё росла … и росла, пока он не попросил меня поторопиться … «мы уже опаздываем», – крикнул он. Это было той соломинкой, которая сломала хребет верблюду. Я сорвалась и бросила в него туфлю … с криком: «буть проклят ты и эти ваши собрания». Она встаёт и делает метательное движение рукой … а потом расплывается в улыбке. Закрыв глаза, она вызывает это в памяти … улыбка медленно исчезает … она открывает глаза, садится в кресло и, снова поворачиваясь к столу, поднимает книгу и продолжает …

Я считаю, это было зарождением встряски в нашей семейной программе … по духу, но ещё не по сути.

Дай мне посмотреть, я помню, что писала что-то об этом … позволь взглянуть. Открывает книгу, ищет … находит и продолжает … Вот … вот что я пишу … Она начинает читать … Этот взрыв гнева удивил меня … даже больше, чем Билла. Я часто выходила из себя с Биллом… особенно, когда он пил … это было ожидаемо. Но почему это произошло сейчас, когда ничего этого не предвещало? Позже в тот же вечер … на собрании, я поговорила об этом с подругой. Я попросила совета … Обратилась к другому человеку. Я перестала быть идеальной. Она помогла мне понять, что хотя я и принимала активное участие в посещении собраний … и пыталась оказывать помощь, но я до сих пор не отдала себя полностью в руки Бога. Я пыталась сделать всё сама. Я была не просто идеальной, я была святее всех … живой святошей. Она снова смеется, качая головой, а затем с улыбкой продолжает … Святой и без грешной. Возвращаясь к книге, продолжает читать. Прошло много времени, пока ситуация прояснилась … а действительность состояла в том, кем я была. Постепенно создалась картина, что святая потеряла своего грешника. Пока зависимость Билла от алкоголя росла, я не беспокоилась. Он вырос в таком крае. Там пили все … ещё похлеще, чем Билл … Эбби, например. Но я совсем не была обеспокоена. Ты понимаешь, я знала, что если что-то пойдёт не так, я могла направить Билла. У меня была «власть». Я была его вдохновением для перемен. Но, как показали годы, Билл становился только хуже. Моя «вдохновляющая личность» не возымела никакого эффекта. Я молилась о помощи, но никогда не подчиняла свою волю Богу. Никогда не сдавалась «Силе». Как-то, перед операцией, я считала, что держу свою судьбу в одиночку в своих руках. Я была «капитаном своей души, хозяйкой своей собственной судьбы». Бог мог бы помочь … но я верила, что моя добродеятельность проведёт меня через операцию. Такое вот «чудественное мышление» – это скорее для святых … живых святых, … а не для простых людей.

 А потом Билл протрезвел, и я стала святой лишенной грешника.

 Это был большой удар для меня: понять, что он больше не нуждается во мне, как было в прошлом. Моя основная цель была отменена его трезвостью. Он сделал всё без меня … и меня это возмущало. Другие … не я это сделала. Другие, не я, безгрешная, сделали это … и они не нуждались в моей помощи. Какой удар, и что было хуже всего, что я не могла найти ничего, чтобы заполнить это место. Конечно, я посещала собрания Оксфордской Группы, но всегда как тихая, поддерживающая жена Билла. Не мне это нужно, – ему. Относительно обуви. Я глубоко возмущена была тем, что Бог через других отнял моё определение себя. Спасителя Билла. Меня глубоко возмущали новые друзья Билла. Тот факт, что они, а не я, а не Святая Луис, проделали эту работу. И большинство из них просто безымянная «группа пьянчуг». Медленно … понемногу за раз, роли, которые я играла, ушли. Он больше не нуждался во мне, как в матери … сиделке … кормилице, директивном органе, стимуляторе и орудии … с давно и с удовольствием страдающей жене. Некоторые из ролей, которые я играла, были вдвойне важны для меня. Мы были бездетны, так что играть роль матери Билла все эти годы, было сильным заместителем и поддерживало меня. Будучи кормилицей, я выстроила о себе большое самомнение. Кроме того, мне нравилось быть необходимой. А теперь это исчезло … всё прошло. Моё чопорное самодовольство и уверенность, что я всё, кем только может быть жена, и всё, что Биллу когда-нибудь будет нужно, – теперь исчезло. Теперь я знаю, что моё отношение было грешным. Да, – это грех. И грех несокрушимый. Ничего … ничто не может проникнуть в сердце самоправедной души. Это отделяет нас от остального человечества. Ничто не может пробить эту душу, кроме Света и Истины благодати Божьей. После инцидента с обувью … на собрании в этот вечер … делясь с подругой … я прошла под этим Светом, и начала разрабатывать программу для себя. И Бог, в тот миг, пока эта туфля летела по комнате, запустил моё возможное освобождение от святости и привел меня в себя … и к Богу. Она снова закрывает глаза, вспоминая и переживая замечательное прошлое чувство. А потом, после долгого, приятного вздоха, она открывает глаза, возвращается к книге и продолжает читать …

Я пришла к выводу, что любые дела, которые мы делаем собственными средствами, независимо от того, насколько они благонамеренны, мы будем отстаивать.

Но чтобы делать добро, мы должны сначала найти Божий замысел, а затем с Его помощью осуществить, как можно лучше в наших возможностях, этот план. С тех пор я попыталась вести ежедневную инвентаризацию. Я пыталась быть честной … анализировать свои мысли и чувства как можно более объективно. Но себя слишком легко обмануть. Мотивы рационализации преодолеть трудно. Но это придёт через безграничную любовь Бога. Нужно только помещать себя каждый день в Свет этой любви … имея в виду простую истину … «у каждого святого есть прошлое, и у каждого грешника – будущее». Она закрывает книгу и, кладя её на колени, продолжает … Первые годы нашей короткой истории были удивительно лихорадочными. Исступлённая деятельность подтвердила обоюдное желание быть вовлеченными всех нас и пьяниц, и их жён нести послание в ожидающий мир. В самом деле, послание было донесено. У нас не было никакого другого способа общения кроме личных посещений тех, кто испрашивал. Через некоторое время мы получили какое-то освещение в прессе … но большая часть нашей работы передавалась из уст в уста. Затем посредством контактов с Фондом Рокфеллера родилась идея книги. Нам удалось собрать достаточно денег, чтобы сформировать издательскую компанию. Все скинулись, и я в том числе. Книга была написана, название выбрано, и стало названием Содружества. А потом, после борьбы, наша история начала приобретать более широкое распространение. Когда мы получали запросы, мы могли немедленно отправлять книгу вместо того, чтобы являться лично. Общество стало расти и продолжает развиваться в результате работы книги. Она убирает книгу с колен обратно на стол и берёт другую книгу, а затем продолжает … Эта книга … и это также вызвало перепалку между мной и Биллом. Наш первый реальный бой с момента его выздоровления. Во всём виновато эго … моё эго … обернутое в очередной приступ самодовольства. Она открывает книгу, которую держит в руках и, обращаясь к конкретной странице, показывает своему гостю, говоря … Должен был быть написан этот раздел «К Жёнам». Как я понимала в ходе обсуждения набросков книги, что написать эту часть должна была я, как и хотела. Кто же ещё? Я идеально подходила для этой работы. Я считала, что это предрешено. Когда Билл подойдёт к этой части книги, он поставит мне задачу. Она закрывает книгу и, кладя её на стол, продолжает … Но этого не произошло. Билл сам написал главу. Когда я наконец-то удосужилась спросить, когда будет готова работа для меня, чтобы начать писать, мне сказали, что глава была уже написана. Я была в ярости. Билл был удивлен моей реакцией … Видите ли, я никогда не упоминала о своём желании написать её … Я только предполагала, что, когда придёт время, он поручит работу мне.

Она смеется снова… Что можно сказать о слове предполагать?

 Наложить? Задница? Ну вот, что я сделала … сделала из себя задницу. Потом я усугубила ситуацию, окружив себя праведным негодованием. Я не шевелилась. Это продолжалось почти неделю. Я чувствовала себя круто, как огурец. Боже мой: «Я идеально подходила для этой работы. Кто ещё мог бы сделать это лучше?». И опять же, когда я была готова, Божья благодать проникла в моё сердце. При проведении инвентаризации я поняла, что была наименее квалифицирована. Это было трудно принять. Но, слава Богу, я преклонилась перед Истиной. Что бы я написала? … Опёршись на руку щекой, она смотрит в сторону, вспоминая. Убрав руку, она тянется к столу и берёт свой дневник, обращаясь к странице, продолжает … Вот … Многие из членов писали свои истории об употреблении и выздоровлении. Большинство из них выходцы из Акрона. Местный газетчик помогал им, так что их рассказы были написаны лучше, чем у большинства. Примерно в то же время я росла в понимании того, что любовь и понимание жены могли поддержать вновь обретённую трезвость мужа. Билл и я часто были озадачены … и опечалены неспособностью многих семей в поддержании их счастья. После первоначальной радости восстановления, периода «Розовых облаков», стали появляться искажения в семьях выздоравливающих алкоголиков. Мы чувствовали, что было крайне важно, чтобы жёны узнали как можно больше о заболевании алкоголизмом, чтобы помочь им изменить своё мышление. Когда я предложила дать мне задание написать «К Жёнам», и, возможно, даже раздел «Семья После», Билл сказал: «нет». Мне было больно … действительно больно. И досадно. Но когда он объяснил важность поддержания того же стиля написания, что и на протяжении всей книги, я перестала бороться за эту работу. Мне потребовалось какое-то время, чтобы полностью принять его резоны. Наполненность нашей жизни в то время помогла мне, наконец, принять это решение. Она закрывает книгу и, оставляя её на коленях, продолжает … Но, слава Богу, в этом процессе реализация потребностей семей остались со мной, и в этом мы выросли. Я думаю, можно сказать, что мы сейчас в начале Семейной Программы. Давайте вернемся к моим записям. Она снова открывает книгу, лежащую на коленях, и, найдя страницу, начинает читать. С самого своего начала АА были семейным делом.

Целые семьи присутствовали на собраниях. Большинство из них проходили в частных домах.

 У многих из нас не было собственных домов. Мы жили вместе. Времена были жесткими. Мы, все мы, были в отчаянии. Депрессии охватили нашу страну и продолжаются до сих пор. Но в этом национальном отчаянии наша программа надежды заставляла нас продвигаться … и продолжать расти. Многие из жён были в состоянии использовать программу, чтобы найти свой собственный мир. Многие нет. Пока ещё не было ничего, чтобы помочь им понять чувства и реакции на успехи своих супругов … и что чаще, их неудач. Было очень мало обмена опытом. Из этой пустоты и выросла Семейная Программа. Семена Ал-Анона ожили, когда члены семей первых AA стали свидетелями их собственного выздоровления … и начали что-то делать в этом направлении. Энн Смит, жена Боба, принимала активное участие в Оксфордских Группах, прежде чем он встретил Билла. Она уже давно поняла, что ей нужна духовная программа для себя, также как и я пришла к этому после того, как метнула туфлю. Поэтому, когда мы собрались вместе с другими жёнами, мы разделили нашу потребность следовать той же программы, как наши мужья. И как принципы программы, которые впоследствии стали нашими Двенадцатью Шагами, взаимодействовали с нашей собственной жизнью. Через 6 лет … в 1940 году, мы начали организовывать наше собственное движение. Именно в нашем клубе АА в Нью-Йорке. Когда члены АА, испытывая потребность встречаться отдельно, собирались в актовом зале, жёны собирались вместе в студии выше. Сначала мы играли в карты, но со временем мы стали делиться своим опытом, и именно там я рассказала свою историю. Именно там мы обнаружили, что мы все разделяли подобный опыт. Кроме того, там мы узнали, что мы были не одни. Со временем мы, жёны, объединились с нашими сестрами, матерями и дочерьми. В

скоре появились братья и отцы. И, наконец, крайне важно то, что мы присоединили тех людей из семей членов, которые ещё не были в АА.

Людей, не имевших надежду. Это было замечательно. Она снова закрывает глаза … вспоминая. Через несколько секунд, с улыбкой, она открывает глаза, и, вернувшись к книге, продолжает … В течение следующих нескольких лет Билл и я путешествовали по стране, посещая группы АА. Когда просили, я рассказывала свою историю. Нашу историю. Я разделяла ту радость, которую принесла в мою жизнь программа. Семейная Программа росла, и росла, и росла. Мы больше не были » Группой Кофе и Пирожных «. Мы встречались, чтобы развивать нашу собственную духовность. Двенадцать Шагов становились нашим духовным якорем. В 1949 году Рут Г., благословит её Господь, стала издавать журнал Семейный Форум и распространила его по всем известным семейным компаниям. Содержание статей стало предметом многочисленных дискуссий. Это было так интересно! Во время поездок Билла по всей стране в 1950 году, он был поражён, обнаружив, как много работает семейных групп. По возвращении он предложил создать сервисный центр в Нью-Йорке. Честно говоря, я должна признать, что была не очень в этом заинтересована. Мы только что переехали в наш собственный дом … первая вещь, которой мы когда-либо владели. Я хотела работать только в нашем саду и сделать то, что я думала, нужно для дома. Отрываясь от книги, она говорит с улыбкой …

Да, мы, бывшие идеальные, иногда можем вести себя очень эгоистично.

Очень, очень эгоистично … Возвращается к книге, продолжает читать … Спустя целый год, в 1951, были приняты меры. После Конференции Общего Обслуживания АА, я попросила жён присутствующих делегатов встретиться со мной и другими жёнами АА, здесь же, в Степпинг Стоунс. Как оказалось, всего лишь двое или трое принадлежали к Семейным Группам. Именно тогда я решила открыть сервисный центр и попросила Энн … Энн Б., чтобы помочь мне. Энни, жена Боба … дорогая Энн, умерла три года назад. … Бог благословит и сохранит её прекрасную душу … она была таким сердечным другом. Мы работали прямо здесь … указывает вверх … наверху. Работали по списку, переданного нам из Общего Офиса Обслуживания АА, написали известным тогда 87 неалкоголикам или семьям, которые писали в АА с просьбой о литературе и списках из национального каталога. АА считали, что они не должны быть учтены – все их усилия были направлены на оказание помощи алкоголикам, а не их семьям. В нашем письме мы сформулировали намеченные цели Семейной Группы, их было три: 1. Дать понимание как взаимодействовать с АА дома. 2. Жить по Двенадцати Шагам самим, духовно расти вместе с АА. 3. Приветствовать и давать утешение семьям новых членов АА. В письме, мы также спрашивали, хотят ли они называть себя Семейной Группой АА и принимают или нет Двенадцать Шагов без изменений. Ответы пришли быстро и неистово и более половины из них попросили об объединении. Мы отделились. АА оказывали огромную помощь в первые дни. Неутомимо действовали и от нашего имени. Выделили нам место в некоторых из своих больших помещениях для собраний.

Руководствовались при разработке структуры и политики.

Дали нам денег. Со временем, когда мы переросли комнату наверху, они позволили нам переместиться в клуб АА, в Нью-Йорке, на 24-й улице, 1. Через год, в 1952, мы почувствовали, что получили достаточно информации из опросника, который мы разослали и в котором спрашивали о имени для себя. Из названий групп, таких как Вспомогательные АА, Три А, Не-Анонимные Алкоголики, Ассоциация AA, мы наконец пришли к Семейные Группы Ал-Анон. Ал-Анон, конечно, были производными от Анонимных Алкоголиков. Много времени заняло принятие решения о принципах. Некоторые группы уже разработали свои собственные шаги. Со временем мы решили вопрос с Двенадцатью Шагами АА … с одним изменением. В Двенадцатом Шаге мы заменили слово «алкоголикам» на «людям». Мы несём послание другим… не алкоголикам. Она закрывает книгу. Слегка поглаживая крышку, она расплывается в улыбке … и продолжает … Как может человек, который претерпел духовное изменение, не нести сообщение? Многие … многие алкоголики стали свидетелем того факта, что их изменение личности побудило в супруге начать восстановление. Как тебе такой «побочный эффект»? Ну а остальное уже история. Мы выросли, и, я уверена, продолжаем расти. Там, где есть алкоголик, там обязательно нужен человек, который окажет помощь и поймёт. Понимание сердцем … понять сердца так, как разум не может. Для этого мы должны быть там … для них и для нас самих. Она снова открывает книгу и, обращаясь к странице, продолжает …

Позволь мне зачитать кое-что, что я написала давным-давно.

Это часть моей речи на 20-й годовщине АА. Это также верно сегодня, как было верно тогда. Это будет правдой навсегда. Семейные группы Ал-Анон являются спонтанным ответом на жизненную потребность. Мы следуем примеру АА. Мы также признаем, что бессильны перед алкоголем. Мы стараемся не вмешиваться в ваши проблемы. Мы признаем неприкосновенность как вашей жизни, так и нашей собственной. Мы стараемся проанализировать собственное поведение, чтобы признать перед Богом и другим человеком истинную природу наших заблуждений. Мы заглаживаем свою вину перед теми, кому мы навредили. Стремимся путем молитвы и размышления углубить соприкосновение с Богом, как мы понимаем Его, и пытаемся донести это послание другим. Мы пытаемся изо всех сил жить по принципам, которые сделали так много для вас». Она закрывает книгу и кладёт её на стол, продолжает … Так давно, а, кажется, как будто это было вчера … такое же воскресенье днём … как сегодня. А все участники ушли. Эбби … Боб … Доктор Боб и его любимая Энн … и мой Билл … моя часть, мой молодой человек … ушёл. И всё же нет, не ушёл. Огонь зажжён … потому что дело всё ещё с нами. Ты мог видеть его сегодня на лицах людей … ты мог видеть его в их глазах … прямо здесь … надежда всё ещё здесь … в этом огне … Закрывает на мгновение глаза… вспоминает … отражения … О чём я подумала? … Открыв глаза, она смотрит вниз на книгу на коленях … и продолжает … Как это он сказал … так любил говорить? Услышал ли он что-нибудь? Прочитал? Как прошло? Она поднимает голову и смотрит повыше наверх комнаты и продолжает … Сейчас, как правило, наступает наше «время тишины» … да … да, я помню, это было с этим священником … де Шарден … о, как это было? … Огонь … да … да, теперь я вспоминаю.

Когда-нибудь … когда-нибудь после того, как мы освоим ветры, волны, приливы и гравитацию, мы всё равно будем использовать для Бога энергию любви.

Затем, во второй раз в истории мира, человечество откроет огонь. Да, да, это то, что я увидела сегодня. Любовь, энергия любви … и знаешь, когда ты дойдёшь до этого – это то, что всё что есть … любовь. Боб, доктор Боб сказал лучше в последний раз, когда говорил … более 20 лет назад. Когда ты спокойно разберёшься в Двенадцати Шагах, решится само по себе в двух словах что это – любовь … любовь и служение. «Да, это энергия наших программ … любовь и служение. Да, они никогда не уйдут от нас. Билл и другие. Они будут продолжаться на языке наших сердец. Мы предлагаем слова надежды… голос опыта и общее видение внутреннего мира и силы. Особенно в тихих молитвах, которые произносят только для спокойствия, мужества и мудрости … Она закрывает глаза на секунду, затем открывает, встаёт и указывает рукой в сторону, мимо своего «гостя», продолжает … Ой! Боже мой! Я думаю, день прошёл. Время пролетело. Который сейчас час? Смотрит на часы и продолжает … Ой, полшестого … почти время для моего короткого сна … да, надо подремать … Она заходит за стул и приглушенным голосом продолжает … Я взяла привычку немного вздремнуть перед ужином. Так началось сразу после того, как Билл ушёл. Это приходит с возрастом, я полагаю … Билл любил вздремнуть. Это заняло у меня некоторое время, чтобы поступать так, но в эти последние несколько недель стало приятным опытом. Отводит взгляд в сторону и вверх, поднимает голову к потолку. Она, как представляется, принимает решение … должна ли она поделиться? Затем, возвращает взгляд снова на своего «гостя», расплывается в улыбке.

Приятным опытом? … смешно сейчас … почему-то это больше, чем что-то … это стало лучшей частью дня для меня … время, когда мне лучше всего.

Она снова смеётся … девичьим смехом. Я надеюсь, что это не прозвучало глупо … как чушь какой-нибудь пожилой женщины … Она снова сморит вверх … складывает руки на груди … сдерживает себя, а затем продолжает … Ночью, я до сих пор сплю на той же стороне кровати, где и спала, когда Билл и я были женаты … Но, в последнее время, … в этом коротком отдыхе, я привыкла, лежать на боку … на кровати на стороне Билла. Я не знаю, почему я начала это делать… это просто его путь. Дремлю, как правило, недолго, час или меньше … Я не уверена. Я просыпаюсь очень медленно, как будто от сна. И тогда я мечтаю … и это всегда одна и та же мечта. Я в руках Билла. Он жив … и мы снова молоды. Я чувствую его, его запах, ощущаю его … это … это замечательно. У нас вся жизнь впереди. Жизнь надежды и любви … мы снова одни … вместе в пронзительной тишине настолько, что можно услышать улыбку Бога. А потом, медленно … очень медленно, просыпаюсь … вот, ещё во сне, я понимаю, что он ушёл … ушел и упокоился. И всё-таки … не ушёл … никогда не уйдёт. Всегда … всегда в моих мечтах … и это хорошо. Не чушь какой- нибудь старухи, в конце концов. Развернув руки, она останавливается на мгновение … а потом, поглаживая рукой поверх стула, она продолжает … Я считаю, что один из величайших даров Бога есть память. Размышления о прошедших временах … воспоминания о любви. Эти моменты стали лучшим временем дня для меня. Время, когда я вхожу в сокровищницу. Время, когда Билл и я вместе … вместе в нашем молчаливом сне. Медленно качает головой, продолжает … Достаточно … этого достаточно. Я наговорила достаточно. Наверняка ты скоро захочешь домой. Это был долгий день и уже поздно. Спасибо за то попросил меня поделиться … это всегда помогает … как ты хорошо знаешь. И спасибо что проводил после поминок … всё было прекрасно. Может быть, в другой день мы сможем поговорить об этом … но не сейчас … давай оставим это на другой день … ещё один день, было бы лучше … чтобы этот закончился.

Позволь мне рассказать в другой раз о … нашем времени вместе.

Позволь мне перейти к нашей мечте. Пожалуйста … Пожалуйста, оставайся столько, сколько тебе нравится … и как только ты захочешь, проводи себя сам … Ты знаешь дорогу. Прощай. Она отворачивается от стула и медленно выходит на сцену … её голова и глаза глядят снова вверх, вверх на комнату наверху. Звуки музыки, доносящиеся из другой комнаты в доме усиливаются … раздаются на пустой сцене … огни гаснут … занавес.

Конец

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *