ddd

Вехи истории АА (аудиопьеса)

автор Билл МакНифф

Перевод: Евгений Г. (Пятигорск)
Инсценировка: Владимир П. (Кисловодск)
Техническая поддержка: Артур Е.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

(Действие происходит во время заполнения зала. Сцена пуста. На ней находится кафедра, справа – ступени, в центре сцены – стол со стульями, слева, за столом – барный стул. На столе лежит книга, очки и стоит бутылка воды. Доносится шум … низкий гул голосов, обрывки разговоров, смех и тому подобное. Звуки становятся всё громче и громче, пока не становится понятным, что полным ходом идёт какое-то собрание. «Занавес поднимается». слышен звук удара молоточка … свет притухает … доносится голос … (Стучит молоточек)

ВНИМАНИЕ, ВНИМАНИЕ. (Снова стук молоточка) Тише, пожалуйста. Тише … давайте продолжим наше собрание … дамы и господа, к нам прибыл спикер, он здесь, в зале, так что давайте вернёмся к работе. Как я уже говорил в самом начале, это встреча для группы Кипс Баy особенная … мы отмечаем нашу первую годовщину. Поэтому на наш юбилей мы специально пригласили нашего друга, чтобы он поделился сегодня с нами своим опытом. Это наш старый друг для очень многих из присутствующих, а для остальных, мы надеемся, он станет новым. Обычно мы в группе Кипс Баy проводим закрытые заседания … только для алкоголиков. Но из-за особых обстоятельств, на сегодняшний вечер, наша встреча открыта для наших семей и друзей. Единственная просьба к нашим гостям – это уважение к пожеланиям группы. Эти пожелания следующие: всё, что вы услышите сегодня здесь … сохраните в себе. Если вы увидите кого-то знакомого … или встретите здесь … оставьте воспоминания в этих стенах. Анонимность является духовной основой нашей Программы … напоминаю ещё раз … пожалуйста, помогите нам сохранить это духовное наследие. Перед тем, как предоставить слово нашему спикеру, я зачитаю заявление о целях АА, как это записано в предисловии к Большой Книге Анонимных Алкоголиков … мы не являемся организацией в общепринятом смысле слова. Мы не платим никаких вступительных или членских взносов. Для вступления в АА требуется лишь одно – искреннее желание бросить пить.

2 Мы не связаны ни с какой религией, сектой или вероисповеданием, и мы не противостоим кому-либо.

Мы просто хотим быть полезны тем, кто страдает от алкоголизма. А теперь, прочитав преамбулу, позвольте мне представить нашего спикера … Который был назван величайшим архитектором социального общеста Нашего Века. Детище его – это Программа Двенадцати Шагов… Величайшее Американское изобретение. Его удивительная энергия и совершённые поступки сделали возможным успех нашего сообщества … без этого вклада нас, скорее всего, не было бы здесь сегодня … Бог знает, где был бы я. О Билле можно сказать, что в определённые моменты своей жизни он жертвовал собой. Пожалуйста, давайте вместе поприветствуем Билла У., соучредителя Анонимных Алкоголиков, который специально прибыл, чтобы поделиться с нами сегодня вечером вехами из истории АА …

Билл (АПЛОДИСМЕНТЫ) (Под звуки аплодисментов человек выходит из задней части сцены, несёт чашку кофе, шляпу и пальто. Ставит на стол чашку, пальто кладёт на спинку стула, а шляпу на стул. Машет и кивает кому-то в аудитории, потирает руки, поднимает чашку, отпивает, улыбается, ставит на стол, снова потирает руки, и аплодисменты стихают, он приближается к кафедре … поправляет свою куртку … достаёт карманные часы, смотрит на них, кладёт обратно в карман, а потом начинает говорить) Спасибо, Пит … спасибо за столь великодушное представление. Лоис и я уедем из Акрона сегодня вечером 11 часовым поездом. Мы попытались заказать билеты на завтрашний самолет, но, с этой корейской войной такой бардак, и самолёты летают не по расписанию … К сожалению, нам придется выехать сразу же после собрания, чтобы успеть на поезд. Таким образом, раньше начнёшь – позже закончишь. Я надеюсь, вы меня поймете, и, пожалуйста, будьте так любезны, пригласите нас ещё раз в ближайшее время. По дороге сюда, у меня была возможность записать кое-что, чтобы отметить это важное событие … с вашего разрешения … (Он берет сложенный листок бумаги из внутреннего кармана пиджака, и, развернув его, начинает читать.) Мы собрались сегодня, чтобы отметить юбилей этой группы и вспомнить о жизни Боба Смита. Мы благодарим Бога, что он освободил многих из нас из рабства. 3 Мы здесь, чтобы выразить всем нашим друзьям глубокую признательность за всё, что они сделали, помогая в этом нашем общем удивительном выздоровлении. И разделить с ними и друг с другом, совершенное доказательство сошедшей на нас благодати Бога… (Он складывает листик и кладет его обратно в карман.) Надо столько сказать … в АА не принято произносить речи … мы просто рассказываем о нашем собственном опыте и опыте тех, кто окружает нас … мой рассказ сегодня не будет исключением. Я называю это своей сказкой на ночь … так что если кого-то будет одолевать сон … я предупредил. В свете великодушного представления Пита, я чувствую, что должен сначала прояснить кое-что в своём небольшом вкладе в то, что мы сегодня называем AA.

Правда в том, что ещё задолго до того, как родился я… более 100 лет назад, существовало общество под названием Вашингтонцы, и их насчитывалось около 100 000 человек, и все они были выздоравливающие алкоголики, как и мы, оставались трезвыми, помогая друг другу в этом …

они, возможно, до сих пор были бы с нами, если бы оставались столь же последовательными как мы. К сожалению, обстоятельства сложились иначе, и их больше нет, но, основной принцип, который они использовали, что алкоголики могут помочь друг другу получить трезвость, получил право на существование. Другую фундаментальную истину, обнаружили прежде, чем мы применили её, на рубеже веков… На самом деле, это было больше, чем наблюдение, имеющее важнейшее значение для успеха нашего сообщества, … вывод, что люди, в условиях кризиса, перенёсшие глубокое преображение, могут изменить свою жизнь, открыв для себя и признав своё полное бессилие над некоторыми определяющими факторами в своей жизни, и далее, находят источник Силы большей, чем они сами, в чём видят выход; в Силе, необходимой для преодоления этих факторов … к таким выводам пришёл одним из основателей американской психологии – Уильям Джеймс, и описал это в своём эссе «Многообразие религиозного опыта» … важнейшей книги для чтения всем нам. Далее следует ещё одна важнейшая составляющая истории нашего общества – христианская община Первого века … Оксфордские Группы. Без их поддержки в первое время, нас бы здесь сегодня не было. Лично меня переполняем чувство огромной благодарности им за помощь в моём выздоровлении, за их нежную доброту и поддержку в нашей борьбе на первых порах.

Именно принципы этого общества, вошедшие в большую часть того, что мы называем 12 Шагов АА … подсказали мне где, последовательно, из Писания, из Библии, я нашёл вечные истины, чтобы показать нам, что под солнцем 4 ничего нового нет … просто есть разные потребности, а также различные точки зрения. Есть ещё кое-что, прежде чем мы пойдём дальше, и это был вывод доктора Силкуорта о том, что алкоголизм, не что иное, как болезнь. Трудно понимаемая, тяжело поддающаяся лечению, но все-таки болезнь … подробнее на этом я остановлюсь чуть позже. С учетом выше сказанного, давайте начнём … (Он снимает пиджак, кладет его на кафедру сверху, и, отступая в сторону, продолжает) В сентябре, в возрасте 34 лет, всего лишь 16 лет назад, я был пациентом в больнице Таунс Чарльза Б., на Централ Парк Вест. Лоис и я находились в конце длинного тяжёлого пути. Я уже бывал здесь раньше … Знал весь персонал … рутина … старый добрый покладистый … доктор Силкуорт … он уже понял меня … на самом деле, ещё раньше. И он чувствовал, что я был исключением из почти всего того, что он встречал до сих пор. Он думал, что я мог бы выздороветь. Но я доказал, как он неправ. Когда я появился второй раз пьяный … он внёс некоторые коррективы … На третий раз в том же году, он сдался. Пока я лежал наверху в палате, этот дорогой, добрый человек обсудил моё будущее с моей женой. Его прогноз был … смерть, безумие или немедленное, добровольное заточение в психушку … чтобы держать меня подальше от алкоголя на всю оставшуюся жизнь … Короче говоря, так могло бы и быть. Моя бедная Лоис … так мягко, как может только врач, он рассказал ей о бесперспективности лечения в моём случае, и, если бы он не был достаточно тактичным, она сошла бы с ума. «Но доктор», –сказала она, – «у Билла такая сила воли … почему же он не может остановиться?

… Вы никогда не видели такого упрямого человека

… когда он прикладывает свой ум, чтобы что-то сделать, он никогда не останавливается. Он отчаянно пытался бросить … он … мы, испробовали всё. Почему доктор? Почему он не может остановиться?» И потом, этот добрый, вежливый человек объяснил ей свою теорию, выработанную после лечения тысяч алкоголиков на протяжении многих лет. Моё употребление, – это как привычка, навязчивая идея, истинный маразм, который вынуждает меня пить против моей воли … и с такой силой, что воля бессильна. И, объясняя дальше, он сказал, что моё тело выработало аллергию на само вещество, которого я жаждал, и которая вскоре или убьёт меня или сведёт с ума … он сказал ей, что я был алкоголиком. А моё состояние было безнадежным … он высказал то же самое и мне всего за несколько часов до этого. Итак я, лёжа в постели, подсчитывал … Мне было 39 лет, и я был законченным человеком … конченным алкоголиком … но, когда же это произошло? (Он переходит к центру сцены и останавливается сбоку у стола.) 5 Может быть, если я вернусь к началу, то смогу объяснить и концовку …

Я родился в штате Вермонт за 5 лет до 20-го века… в 1895. Моё рождение было знаком для моей будущей жизни …

Я родился за стойкой бара в отеле моей бабушки. В мою детскую память врезался мой 4-й день рождения. Я помню, как, глядя на гору, задумался: «интересно, буду ли я когда-нибудь в состоянии на неё взобраться» … и в этот момент; моя тётя отвлекла меня тарелкой вкуснятины … позже со мной произошло примерно то же самое, но с одним отличием: я давно забыл про гору и 35 лет гонялся за «вкуснятиной» жизни. Что касается развода моих родителей… Меня отправили к бабушке и дедушке в возрасте 10 лет. Прекрасная пара, старомодные янки, редкой породы … сегодня таких не встретишь. Я рос высоким, неуклюжим ребёнком … мною можно было легко мыкать. Разлад в моей семье … развод был крайне редок в те дни, поэтому неуверенность в себе у меня усилилась … загнав меня в депрессию, которая длилась год, один из многих на протяжении всей моей жизни. По этой причине, я начал развивать свирепую решимость побеждать. Перестав хандрить, я решил стать человеком номером один. Например, как- то мой дед, давая мне книгу по Австралии, отметил, что бушмены были единственными людьми, способными делать и бросать бумеранги. Что ж. Если это так … Я сразу решил тогда, что стану первым американцем, способным на такое. Ну, большинство детей носятся со своей идеей в течение нескольких дней, неделю, самое большее, а потом забывают об этом. Меня же это завело на целых шесть месяцев. Я не делал ничего другого, кроме как обстругивал каждый кусок дерева, до которого мог дотянуться. Я даже испортил изголовье своей кровати. Но, чёрт побери, я сделал его. Я сделал бумеранг и бросил его, а он вернулся. То, что он чуть не снёс голову моему деду, было чистой случайностью … Так я стал первым Янки- Бумерангером. К сожалению, этот успех сформировал и другой бумеранг … эмоциональный, который потом чуть не убил меня.

Одержимость быть человеком номер один впоследствии преследовала меня. Я не мог играть в оркестре … хоть и умел играть на скрипке. Я не мог быть просто скрипачом … Я должен был быть солистом. Но я был неловким и неуклюжим, так что стал бейсболистом … Я не хотел быть просто игроком … Я стал капитаном команды. Я был застенчив … так что мне надо было выделится … я стал президентом класса. Во всем, что делал, я должен был быть номером один … потому что, по неясным и непонятным причинам, чувствовал, что я этого недостоин. Вне стен школы-интерната, при попустительстве своего деда, я заставлял себя быть общительным … вёл себя примерно. Единственное, чего не хватало – это романтики, и вскоре она пришла ко мне в лице дочери священника … 6 самой красивой девушки в городе … естественно. Мой мир состоялся. Но однажды утром, на собрании, мир рухнул. Президент школы объявил всем нам о внезапной, трагической смерти моей возлюбленной … мои мечты развеялись. Я растерялся … Я никогда не был номером один. Я погрузился в депрессию, которая продлилась многие годы … Я был опустошен … потерян … а мне только 17.

Потом, в этот сложный период, я встретил Лоис … дорогую, любимую Лоис.

Её семья приезжала в Вермонт на лето, из Нью-Йорка, в течение многих лет. Мы встретились, и, со временем, благодаря её любви и заботе, я оправился от тех тёмных дней. Подсознательно я нашел другую мать … заменившую мне мою, которую я потерял в 10 лет, о чём, я уверен, она никогда не думала. Со вступлением нашей страны в Мировую Войну, а также, поскольку я уже посещал военный колледж, то был призван, и мне присвоили звание младшего лейтенанта артиллерии американской армии. Лоис и я поженились, и она сопровождала меня к моему первому назначению в Нью-Бедфорд, штат Массачусетс. Мой брак и военное прошлое открыли новый мир для меня, – мир богатства и престижа. Отец моей жены был успешным доктором в Нью- Йорке, и его репутация открыла двери многих замечательных домов в Новой Англии. Здесь, впервые, я встретил дворецкого. Этого было достаточно, чтобы я снова почувствовал себя хуже … Я стал чувствовать себя неловким … неуклюжим … я отличался от всех и вся, даже не мог поддержать светский разговор, обычный в таких случаях … Потом я познал алкоголь … до этого, я испытывал страх ко всем крепким спиртным напиткам … почти ужас, … Чувство это, возможно, коренилось в причине развода моих родителей.

Мой папа был любителем выпить, и хотя я не верю, что он мог быть одним из нас, но было много других алкоголиков в семейном древе. На одной из таких встреч девушка протянула мне напиток – коктейль Бронкс – и я выпил его без раздумий … возможно, какое-то время моё поведение ещё оставалось прежним, но для меня, казалось, всё произошло мгновенно. Я почувствовал, как тело моё расслабляется, расправляются плечи, я чувствовал тёплоту, проникающую во все отдалённые, забытые уголки моего существа … Скоро у меня появилось ощущение, что это не я пришёл в незнакомое места, а люди пришли знакомиться со мной: не я присоединялся к группам, а группы формировались вокруг меня. Это было невероятно. И от внезапного осознания того, что мир изменился так быстро, я смеялся и не мог остановиться. Это было чудо. Никакого другого слова было не подобрать. Чудо, которое так повлияло на меня ментально, физически и, как я вскоре понял, духовно тоже. Продолжая улыбаться, я смотрел на людей вокруг 7 меня. Они не были высшими существами. Они были друзьями. Они любили меня … Я любил их. Потом, когда мы уходили с вечеринки, я слышал завывание саксофона, шум голосов то нарастающий, то стихающий, но теперь это ни в коей мере не мешало чувству всепобеждающей радости во мне.

Мой мир был вокруг меня, молодой свежий и любящий, и, идя вниз по улице, я двигался легко, изящно, как если бы я точно знал, чувствовал

… я всю жизнь жил в цепях. Теперь я был свободен. Ну, как это иногда бывает на некоторых наших собраниях, я не собираюсь подробно останавливаться на истории своего употребления. Просто скажу, что продолжал пить, пить, и пить в течение следующих 16 лет. Я уволился из армии в конце войны, ни разу не выстрелив, и, в моем случае, озлобленный. Вернувшись в Нью-Йорк, Лоис и я стали жить также, как и миллионы других вернувшихся солдат. Остепенился и начал работать, создавать семью. Моя первая работа, при большой поддержке родственников, была работа клерка в крупной железнодорожной корпорации. А как вы помните, я должен был быть номером один. Так что, когда я обнаружил, что не смогу стать главным уде через месяц, то не сильно расстроился из-за своего увольнения. Побездельничав некоторое время, я, наконец, попал на Уолл-Стрит. Не думаю, что мог бы произвести впечатление на кого-нибудь здесь, точно также как и заинтересоваться Уолл-Стритом тогда. Все были заняты наживой … состояние, сделанное на бумаге, но тем не менее, состояние. Я могу сказать сейчас, что это было как в песне из старых негритянских обрядов … Я попал на вершину горы … взглянул на другую сторону … и это было прекрасно. В течение следующих 10 лет, это были американские горки по жизни … а затем крах.

 Мы разорились в течение нескольких дней… остались в долгах … и, к тому же, вся Уолл-стрит знала меня, как безрассудного пьяницу.

Всё, что у меня осталось – это я сам … Я был уверен, что мог вернуться … Я по-другому не мог. День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем и, наконец, год за годом, я пытался заработать на улице … шатаясь, шарясь пьяным в поисках случайного заработка … когда везло, а когда и нет. Несколько баксов здесь, бакс или два там. Больших дел не было. Я стал изгоем на очень враждебной земле. До лечебниц … я сидел на шее моей бедной жены и её семьи … всё это и привело меня на койку в больницу Таунс. Вряд ли я имел приглядный вид, но, уверен, многим из вас, находящимся здесь сегодня, знакомо такое состояние. Диагноз доктора Силкуорта был разрушительным … Лоис и я были совершенно напуганы … страшно было держать себя в трезвости, как и совсем не пить до конца оставшейся своей жизни. Это была мучительная трезвость … мучительная … но тогда, как это 8 бывает со многими из нас, трезвость взяла верх.

На День Перемирия, 11 ноября 1934 года я не пил уже 2 месяца. Так как я был без работы, то решил, что, в такую хорошую погоду, можно немного поиграть в гольф. Лоис, сначала забеспокоилась, но потом согласилась со мной, и я поехал к Статен- Айленд на день. По дороге на автобусе от парома до загородного клуба, я завязал разговор с человеком с зачехлённой винтовкой. Он ехал на стрельбище, которое было недалеко от поля для гольфа. С моим знанием оружия, – а каждый вермонтовец растет в окружении охотничьих ружей, – мы провели время в приятной дискуссии, но с нашим автобусом случилась небольшая поломка и, пока ждали замены автобуса, мы приметили неподалёку забегаловку, и мой новый друг предложил зайти выпить, чтобы убить время. Когда надо было сделать заказ, то он взял хайбол, и я попросил имбирного эля. Он поинтересовался, почему я не пью, и я, безо всякой причины, решил рассказать ему свою долгую историю употребления алкоголя. Он был поражен, как самой моей историей, так и последующим воздержанием. Продолжив нашу поездку, мы приехали в загородный клуб. Было как раз время обеда, а стрельбище находилось недалеко вниз по дороге, и я пригласил моего нового друга на обед. Столовая была закрыта, так что мы перекусили в баре. Я продолжил пить свой имбирный эль, а мой друг свои коктейли. В конце обеда, бармен принёс нам два бокала и объявил, что это от заведения в честь Дня Перемирия. Не колеблясь, я выпил, к явному ужасу моего гостя. Затем он спросил меня: «Как вы могли выпить? После вашего рассказа, такое поведение выглядит безумным. Вы должно быть сумасшедший?» … Всё, что я мог сказать в ответ это то, что это действительно так … «Да. Я … я полоумный».

Лоис, позже, уже ночью, нашла меня… я лежал пьяный в проходе к нашему дому, голова моя была разбита

… наверное, от падения текла кровь … но я все ещё сжимал ремень своей сумки с неиспользованными клюшками для гольфа. Дальше стало ещё хуже, потому что теперь я был уверен, что я никогда не могу снова контролировать своё употребление. Если пить, так в абсолютной безопасности для себя, то есть пить дома … и именно так я и делал. Сидел один, день за днём, на своей кухне, пил джин, вспоминал свою жизнь, проклинал судьбу и писал яростные, пафосные послания Франклину Делано Рузвельту. Письма без ответов … сегодня, я уверен, Лоис никогда бы не отправила их … Я ждал, чтобы сбылся диагноз Силки … так или иначе. Безумие, смерть, всё равно … таким меня и нашёл друг Эбби. (Выходит из-за стола, вытаскивает стул и садится. Закрывает своё лицо на мгновение руками, а затем потирает глаза. Улыбаясь усталой улыбкой 9 аудитории, наливает стакан воды и делает глоток. Ставит стакан обратно на стол, и, не вставая, продолжает). Вы слышали анекдот, про 2 пьяных, обошедших все дешёвые бары по улице? Нет? Так вот, 2 наших братьев распили бутылку барматухи, и один из них, прочитав этикетку, чтобы узнать крепость, поворачивается и спрашивает другого: «Вторник был урожайным годом?» Эбби был другом со школьных лет, а позже – верным собутыльником. Уже давно я заклеймил его как совершенно безнадежного. Я слышал, что он совсем недавно был на гране принудительного заключения в государственную психиатрическую больницу для хронических алкоголиков.

По-моему, он заехал своей машиной прямо в гостиную чужого дома и, после того, как выбрался из-под обломков, попросил у пораженного хозяина чашечку кофе. Мы не виделись какое-то время, так что, когда он позвонил, я обрадовался. Я ненавидел пребывать в одиночестве, хоть пьяный хоть трезвый. А он – хорошая компания, так что я принёс самую большую жертву для пьяницы. Выудил из тайника, за унитазом, свою единственную оставшуюся бутылку джина. Зная о слабом желудке Эбби, откопал банку ананасового сока и поставил её рядом с джином на кухонный стол. Я сидел и ждал визита своего друга … Ждать не долго … это будет приятный день … вот как я думал. Наверно, это один из тех моментов, о которых ранее говорил Пит. То, что запустило ход дальнейших событий, имеет только одного автора. Как только я увидел своего старого друга, то заметил какие-то изменения. Что-то в нём изменилось. Стало другим. Я не мог понять что именно, но я точно знал, что … он стал другим. Как только мы устроились на кухне, я тут же понял, в чём дело.

— Как насчет выпить, Эбби, – спросил я.

— Нет, спасибо, – ответил он. – Я не буду. Я не пью.

— Нет пьёшь? Почему? Ты в завязке?

— Нет, Билл, ты не правильно понял. Просто сегодня я не пью.

— Не пьёшь сегодня? Эбби, что на тебя нашло?

— Ну, мне это больше не нужно, я обрёл религию. Мое сердце сжалось … Я не хотел даже слышать такое … мой друг обменял свою дипсоманию на религиоманию. Но, я был воспитан в духе гостеприимства, да и моего джина теперь должно хватить на любые разговоры, поэтому я спросил: «Что за религия, друг мой?»

«Ну», – сказал он, – «я думаю, это можно назвать религией здравого смысла. Ты и я не виделись некоторое время, и я полагаю, ты не знал о том, до чего довела меня пьянка … я допился совсем. Всего только пару месяцев назад меня должны были упечь навсегда. Но, благодаря неожиданной помощи моих друзей и одного совершенно незнакомого мне человека, я попал в группу людей а, спустя некоторое время, стал в состоянии воспринять определенные идеи, о которых говорили они, и заставить себя поработать над своей проблемой с выпивкой. Для меня это какая-то загадка. Желания выпить у меня не было уже целый месяц». Продолжая играть роль хорошего хозяина, я спросил: «Что же это за идеи, Эбби?» «Во-первых», – ответил он, – «я должен стать честным с самим собой, настолько честным, насколько мог, в первый раз в моей жизни. Я должен внимательно рассмотреть то, что выпивка сделала со мной. Потом, я должен поговорить об этом с кем-нибудь другим … Конфиденциально, конечно. После этого, я должен возместить ущерб от вреда, который я сделал за эти годы. Я должен стать готовым помогать другим

… вот почему сегодня я здесь. Я слышал, что у тебя сейчас тяжёлое время, так что подумал, что, возможно, мог бы оказать тебе некоторую помощь. И, наконец, я знаю, что это тебя это немного заденет, но я должен был попросить своего личного Бога, которого обрёл, чтобы Он придумал, как помочь мне воплотить первые четыре идеи». Он был прав, меня передернуло … никакой пользы от Бога я не видел… У меня было некоторое представление о высшем существе … но, личный Бог … может, у кого и просил бы милости, только не у него … никогда. Мой квази рациональный ум такого просто не мог допустить… никогда … да, я люблю иногда поспорить о глупостях традиционной религии и концепции личного Бога. Даже дрался за эти аргументы до крови, своей крови, но это уже совсем другая история. Так вот, через какое-то время Эбби стал понимать, что он меня утомил своим приходом. Но, прежде, чем Он успел уйти, дал мне понять, что если мне захочется получить больше информации, то его можно найти на 23-ей улице, в Старой Церковной Миссии на Голгофе, а зовут эту недавно обретённую им организацию Оксфордская Группа.

Ну, сказал я себе, можете дать дубу все вместе, прежде чем я зашагаю в какую-нибудь Бауэри миссию.

Я вернулся к своей выпивке … но, самое смешное произошло потом … Я не мог пить: мой старый друг стоял перед глазами. Он изменился, и это изменение застряло в моём горле. Почему, он был трезв … почему я был пьян … крутилось снова и снова в моей голове целых несколько дней. Тогда я понял, что, если бы я был болен раком, и мой друг пришёл бы ко мне и предложил возможность исцелиться от этой болезни, то я бы пополз за ним на коленях туда, где можно было бы узнать об этом лекарстве, независимо от того, кто был бы исцелителем. Через два дня я решил проверить это «для себя». С несколькими долларами, вымоленными у Лоис, я отправился, чтобы удовлетворить мой пытливый, рациональный ум. Вышел из метро за несколько кварталов от миссии. Сначала я пропустил несколько баров, но 11 вскоре уже не пропускал ни одного на своём пути к Богу. В конце концов, как и следовало ожидать, я набрался в каком-то салоне не далеко от миссии, даже забыл зачем пришел в город.

Вдруг я обнаружил, что разговариваю с рыболовом, тогда постарался собраться с мыслями, и тут до меня дошло, что в город-то я прибыл, чтобы пообщаться с ловцами человеческих душ. Захватив своего вновь обретённого приятеля, мы отправились искать Грааль. У двери нас задержал техасец Франциско. Мы были просто слишком пьяны. Но Эбби пришёл вовремя, и с его помощью нас пропустили. Он заставил нас съесть по тарелке фасоли и выпить много кофе. Наконец, собрание началось. Я сидел в костюме от Брукс Бразерс, среди опустившихся людей, отбросов общества. Потихоньку приходя в себя под действием съеденного и кофе, я начал понимать, что, чёрт возьми, это были неплохие парни. Они тоже пили и также как я! Поэтому, когда ведущий, техасец, попросил грешников выйти вперед и рассказать о себе, Ваш покорный слуга, парень номер один, таща за собой бедного рыбака, сделал шаг вперёд. Тут были слушатели, а я, после многих лет изоляции в своём алкогольном одиночестве, мог снова быть в центре внимания. Такую возможность я не мог упустить. Я радовался и свидетельствовал вместе с остальными. На следующий день, правда, чувствовал себя идиотом, но один факт поразил меня. По дороге из миссии домой, я ни разу даже не задумался остановиться в баре. Это означало не очень много, но, тем не менее, было занятным. В течение следующих трех дней я пил ровно столько, чтобы не страдать с похмелья и боролся с моим пытливым и рациональным умом и всей концепцией Бога.

 

Но, я хотел остаться в живых

… жажда жизни победила. Я всегда искал Бога вовне. И всего с шестью центами в кармане я решился протрезветь, полежать в Таунсе, а затем заняться этим ложным предположением о собственном Боге. Сегодня известно всем, что если ты собирался стать трезвым, то в первую очередь имеет смысл хорошенько напиться. Имея только шесть центов в кармане, мне необходимо было найти хоть один магазин в Бруклине, который отпустил бы мне в кредит несколько банок пива. Я нашел один, это был магазин, где пользовалась кредитом Лоис, так что у меня появилось четыре бутылки пива. Две я выпил сразу … попытался выпить одну бутылку после приезда поезда в Манхэттен, но не повезло … всё равно выпил в поезде … и наконец-то, размахивая оставшейся бутылкой над головой, я приветствовал доктора Силкуорта новостью о том, что наконец-то вывел формулу остаться трезвым. Бедный Силки, он бросил взгляд на меня, на бутылку в моей руке и сказал: «Годится Билл, ты знаешь, где твоя комната, иди наверх и ложись в постель». Через три дня заглянул Эбби. «Наконец», – сказал я, – «вижу человека, который применяет то, что он проповедует. Он здесь для того, чтобы помочь другому. Я впечатлен.

Эб, но  признайся, что за рецепт у тебя для того, чтобы оставаться трезвым?» «Ну», – сказал он, – «понимаешь, тебе надо признать, что ты алкоголик, признаться себе, и стать готовым препоручить свою жизнь заботе Бога». Эб вскоре ушел, а я остался лежать, не шевелясь, не в силах заснуть, зажатый страданием с похмелья и седативными средствами, которые эту боль облегчали. Я пытался соображать … Но моя депрессия нестерпимо углублялась, и, наконец, мне показалось, что я как будто оказался на дне ямы. У меня как будто во рту кляп и я не могу призвать своего Бога, Спасителя, и, в конце концов, в один момент, последняя преграда моего гордого упрямства была подавлена. Я вдруг обнаружил, что зову Бога … Бог, если ты есть, покажись! Я готов на всё … всё. Внезапно комната осветилась ярким белым светом, а я пребывал в экстазе, для описания которого у меня нет никаких слов. В моём воображении мне казалось, что я на вершине горы, и что дует ветер, но не воздух, а дух протекал через меня, и во мне что-то вдруг лопнуло, – я стал свободным человеком, навязчивая мысль о выпивке, которая предваряла все мои мысли, оставила меня, и я осознал, что теперь свободен. Через некоторое время свет и экстаз ушли, а я оказался снова в той же больничной палате, но в новом состоянии сознания, в состоянии блаженства, чистой радости, и я ощущал, всё то, что я со мной произошло: что всё хорошее, плохое или очень плохое, – всё это было нормальным. И это относится ко всем живым душам на планете, да, и было это совершенно нормальным и для них … И всё, что я смог понять это то, что это был Бог проповедников, пытавшийся что-то сказать мне…

Мой проклятый рациональный ум не давал мне покоя, поэтому я стал думать что то, что случилось,

была глубокая галлюцинация, что я скатываюсь в безумие, возможно, у меня начался отёк мозга. Встревоженный, я позвонил дежурной медсестре, чтобы она позвала врача, и она, заметив моё состояние, пошла и разбудила его, а потом привела в мою комнату. Когда он пришёл в одежде, в которой спал, я рассказал ему, что случилось, и спросил, не схожу ли я с ума. Он, во-первых, проверил моё физическое состояние, сделал несколько записей, а затем стал думать. Прошло несколько минут, когда он, наконец, откинулся на спинку стула, сдвинув брови. Тишина была невмоготу … скажи мне, умолял я, было ли это реальностью, я ещё в своём уме? Силкуорт снова помедлил, концентрируясь, и произнёс: «Да, мой мальчик, ты в своём уме. Совершенно нормален, на мой взгляд. Я простой человек науки и мало понимаю в таких вещах, но о таком опыте преображения я слышал. Я читал о нём и, хотя я никогда не был свидетелем, считаю, что с тобой случилось 13 именно это. В любом случае, тебе лучше в это поверить … в то, что ты получил». Он ушёл, а я вернулся в постель и проспал до утра как ребёнок. На следующий день просветления стало больше.

Эбби посетил меня и дал мне копию книги Джеймса «Многообразие религиозного опыта». Я проглотил её. Джеймс считал, что духовный опыт может обрести объективную реальность; почти как подарок с Небес, и может преображать людей. Некоторые испытывали внезапные озарения – как вспышки; другие шли к этому постепенно. Некоторые получили его по религиозным каналам; другие нет. Но почти у всех был большой общий знаменатель – боль, страдание и беда. Почти всегда требуется полная безнадежность и собственное бессилие, чтобы обрести готовность. Признание собственного бессилия … да, … вот что случилось со мной. Вот что доктор Карл Юнг сказал тогда совершенно постороннему человеку, который потом выручил Эбби. Юнг рассказал ему, что сделал алкоголизм с ним: его жизнь стала безысходной. Тот нашёл свой путь к Богу, и выздоровел. Он, в свою очередь, помог Эбби. Эбби, в свою очередь, смог передать сообщение мне. Но, это была двухсторонняя связь: один в отчаянии, а другой в чаянии. Я был в пещере … пещере одиночества. В течение многих лет, моя жена, мои друзья, и мой врач стояли вне этой пещеры и уговаривали меня выйти. А я не мог. Мой друг, Эбби, взялся вытащить меня … Понимаете, такой же пленник из такой же пещеры, он смог, по старой памяти, войти в пещеру, взять меня за руку и вывести на воздух.

Вот оно! Один алкоголик помогает другому.

Идея вашингтонцев 100 лет спустя. Мысли мои помчались, я уже предвкушал цепную реакцию среди алкоголиков. Один алкоголик, несёт послание другому. Больше всего на свете я захотел, – теперь я знал это точно, – я захотел работать с другими алкоголиками … другими обитателями пещер. Через несколько дней меня выписали … через несколько дней после этого, Лоис и я присоединились к Оксфордским Группам. Гончая Небес, наконец, настигла меня. (Он встает из-за стола, обходит вокруг него и останавливается перед ним … взглянув на часы, продолжает свою историю). Оксфордская группа не является сектой; они теологически консервативны в своих попытках в евангельском стиле вернуть себе дух и атмосферу, существовавшие, как им представлялось, сразу после смерти Христа. Взяв своё начало в качестве Христианского Общества Первого Века в 1908 году, с преподобного Бухмана, лютеранского священника из Аллентауна, штат Пенсильвания, который сначала не прижился в этой стране. Только после того, как Бухман принёс движение в Кембридж, в Англию, он преуспел. Именно там, в Оксфордском университете, Роланд Х., парень, который помог Эбби, нашёл свою философию и перестал пить на некоторое время. А своё 14 название они получили от ленивых железнодорожных носильщиков … которым было легче заполнять багажные билеты Группы во время путешествий именно как Оксфордская Группа, а не по официальному названию «Христианское Общество Первого Века». Я был не в ладах с традиционной религией. Мой дед, оказавший огромное влияние на мою жизнь, был последовательным трансценденталистом 1 . Своего рода полуагностик с уклоном в сторону духовной интуиции.

Это определило большую свободу в определении концепции Высшей Силы. Требования к службе в часовне моей школе-интернате были моими последними столкновениями с формальной религией. Там меня изначально привлекали тон и стиль Богослужения. Но я оберегал свой неформальный настрой … Мы привыкли называть это домом собраний, или гостиной для общения … Все общались невербально, религия была в радость … общение было сутью группы. Я был впечатлен поддержкой и тем обстоятельством, что члены не оставляли свои церкви, в которые ходили. Они не стояли на каких-нибудь конкретных богословских позициях, искали только возможности для оказания помощи в применении истинно христианской жизни. Они сосредоточились на том, что изменения в жизни достигаются только через прохождение определённых этапов.

Эти этапы были названы 5 «C»: доверие (Confidence), исповедь (Confession), убеждение (Conviction), переосмысление (Conversion) и преемственность (Continuance). Эти этапы непосредственно повлияли на меня, когда они применялись совместно с 5-ю процедурами: первая, – предаться Богу; вторая, – слушать указания Бога; третья, – проверять, какое руководство дано; четвёртая, – возмещать ущерб; пятая, – рассказывать о своём опыте … Исповедовать свои грехи, чтобы избавиться от чувства вины и засвидетельствовать другим то, как наша жизнь изменилась. Две другие практики в группе были, на мой взгляд, наиболее привлекательными: это требовательность к своим членам оказывать помощь другим ради других … мы привыкли называть это хирургией души … и обязанность помогать другим, тем самым помогая самим себе. Всё это окружалось Четырьмя Абсолютами … проще говоря, все наши мысли, слова и дела должны были быть основаны на Абсолютной Любви, Абсолютном Бескорыстии, Абсолютной Чистоте и Абсолютной Честности. 1 Христианская религия превращалась в свод нравственных идеалов, не требующих для своего осуществления института церкви.

Довольно жесткие требования для любого, не говоря уже о таких конченых пьяницах, как я, но запомнив слова Эбби на своей кухне, я взял некоторые из этих идей и использовал их в своей борьбе с алкоголем, и это также повлияло на меня удивительным образом. Во-первых, ОГ не была против того, как понимали Бога, и я пришёл достаточно скоро к такому же образу мышления. Но их попытки помочь пьяницам в течение многих лет были равны нулю. Было несколько верующих (алкоголиков), когда я появился. Бедняги, они постоянно срывались. Эти пьяницы заинтересовали меня. После собраний в группе мы заходили вместе в кафетерий Стюарта, чуть выше по восточной стороне. Там, за чашкой кофе, мы говорили до поздней ночи. Я никогда не забуду ту радость, которую мы находили друг в друге. Через некоторое время я пригласил некоторых из них к себе домой … Вскоре этот поток стал непрерывным: приходили и уходили … они, казалось, находили собрания там более приемлемыми, чем в миссии.

Акцента на Абсолютах было меньше, … и мы начали открывать, что мы, как группа, не воспринимаем сильное давление … предложения да, но не указания, также как и Абсолюты. Даже в такой спокойной обстановке у нас не было особого успеха. Никто не оставался трезвым долго … никто, кроме меня … почему? У меня не было ни малейшего понятия об этом, зато я знал, что мне нравится делать то, что я делаю. Я бывал в миссии каждый день и мог поговорить с каждым пьяницей. Я рассказывал всем о моем белом свете … о вершине горы … о ветре не из воздуха и т.д. Чтобы знали, что если захотят того же, что было у меня, то это будет лучшее, что может с ними произойти. Если я настаивал на том, что для них это хороший шанс прикоснуться к чуду после моей проповеди … они просто отсиживали её. Когда ничего не происходило, они крутили пальцами у виска, делали смешное лицо и сматывались. После почти 6 месяцев, никто не имел такого срока трезвости, как у меня. Я пошёл на встречу со своим другом Силки. Док, я сказал, почему мой друг, Эбби, смог донести до меня, и я прожевал это. Но у меня не получается донести до кого-то ещё. Он ответил не задумываясь. Наблюдая за мной в ряде случаев, когда мне было позволено поговорить с некоторыми из его пациентов … с риском для Силки, добавлю я, … его босс был убеждён, что я ненормальный, … он дал очень простой совет: «В первую очередь отложи разговоры о Боге. Когда ты говоришь с пьяницами, бей их тяжестью природы их заболевания. Скажи им, что их состояние безнадежно … что у них есть лишь навязчивая идея выпить и аллергическая реакция организма на то самое вещество, которое они так жаждут. Расскажи им про аллергию, которая будет стимулировать их к безумию или смерти. Пусть они осознают это, а затем, предложи им надежду на то, что обрёл ты – духовность».

Ну, слава Богу, я внял совету. Взял его на  вооружение, и начал получать результаты, не слишком впечатляющие, но всё же позволившие мне понять, что я на правильном пути … они больше не пугали меня. Примерно в это же время, друзья и родственники начали задаваться вопросом, когда же старина Билл собирается вернуться на работу и прекратить торчать среди этих бездельников. Когда он собирается вытащить Лоис из этого проклятого универмага? Он, кажется, не пьёт. Когда же он собирается пойти устраиваться на работу?

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

(Он возвращается на сцену и подходит к шляпе на стуле, поднимает её, мгновение смотрит на неё, а затем кладёт на место. Подходит к столу, присаживается на него и начинает говорить) Вы знаете, когда-нибудь, кто-то или даже много людей наделают много шума из-за курения … даже я начинаю верить, что это вредит здоровью … 3 сигареты за 10 минут будет многовато даже для меня. Доктор Боб курил … Интересно … Ну, сейчас, легко говорить об этом. Пока не забыл, я также хотел бы затронуть тему нашей анонимности. Это важно, так как мы должны быть защищены … но, это может стать и немного большим. Я вспоминаю рассказ о парне, который был настолько анонимным, что даже его спонсор не знал, что он в программе. Серьёзно, сохраняйте её, люди, но не делайте из этого фетиша. Никогда не позволяйте этому повлиять на вашу возможность помочь другому страдающему алкоголику. Теперь вернемся к нашей истории.

Акрон в 1934 году, был городом, поделённым на части. В штаб-квартире 3-х шинных компаний Гудрич, Файрстоун и Гудиер никто ни с кем не разговаривал, тем более с кучей рейдеров, вроде нашей. Мы остановились в гостинице Мейфлауэр и начали битву. Неизвестная нам в то время организация-соперник также приехала в город из Чикаго с такой же целью. У представителей Среднего Запада, как вскоре выяснилось, была выгодная лазейка. Они имели преимущество. Всё стало плохо и ещё быстрее испортилось совсем. Стало настолько плохо, что мои ненадёжные партнеры поторопились вернуться обратно в Нью-Йорк, оставив меня, чтобы спасти всё, что смогу. И я остался … в Акроне … одинокий, во враждебном Акроне … в майский жаркий субботний день, за день до Дня Матери. С разбитым сердцем … Мои надежды на будущее, вероятно, обречены. Мои шансы стать номером один снова разрушены … десять баксов в кармане … Десять баксов … на бутылку джина хватит … Даже с тем, что у меня было, я был бы королем на день … оторвался бы как президент маленькой автомобильной компании. Стоя в вестибюле гостиницы, и слушая звуки, исходящие из бара отеля, я думал, что, возможно, мог бы включиться в эту атмосферу и познакомиться с кем-нибудь, чтобы скоротать время … поделиться стаканом имбирного эля … Имбирь, эль стоит только начать

… Я запаниковал … И благодарю Бога за ту панику.

После шести месяцев трезвости я был в состоянии распознать свой старый психоз, распознать то, что заставляло меня раньше уходить в запой. Я хотел выпить … загладить свой провал … свои разбитые надежды. Мечты снова стать номером один отложены. Паника давала мне шанс. Но что было делать? 18 Что помогло мне продержаться в течение этих последних шести месяцев? Работа с пьяницами … это было то, что давало мне трезвость. Когда я говорил с ними об их проблемах употребления, я не думал о своей. Точно … Мне нужен был пьяница, чтобы поговорить. Я нуждался в нём больше, чем он нуждается во мне. Но где его найти? На противоположном конце холла, я увидел церковный каталог. Я поспешил туда, просмотрел список пока глаза мои не остановились на одном имени … Уолтер Танке, Преподобный Уолтер Танке, епископальный священник. Я увидел это имя, и воспринял его как хорошее предзнаменование. Как в детстве, в Вермонте, у нас, мальчишек, было своё выражение для прогулок по лесу … «танк». Я решил последовать своей догадке. Вынув мелочь из кармана, я позвонил, как показалось, наверно, очень великодушному человеку. Когда он ответил, я вдруг стал нести, что я зависимый от рома из Нью-Йорка, член Оксфордской Группы и хотел бы поговорить с другим пьющим.

Этот хороший человек говорил с пьющими с глазу на глаз и, главное, ему не нравилась сама идея их встречи. Но когда я сказал ему, что я бы хотел, попытаться помочь такому человеку получить трезвость, он изменил своё мнение, как и моё мнение обо всех священниках в Акроне. Звонок Преподобному Танке попал в десятку. Он был большим поборником ОГ. Несмотря на то, что сам он не знал таких пьяниц, с которыми мог бы свести меня, но он дал мне список из 10 имен, 10 звонков от Бога. Я позвонил им всем. Первые 9 получились впустую: или вешали трубку, или никого не могли порекомендовать. И, наконец, на последний звонок откликнулся человек, который в тот момент упаковывал вещи, собираясь покинуть город. Но он дал мне одно имя, на всякий случай, … не пьяницы, а кого-то, кто мог бы знать, где я мог бы такого найти. Звали её Генриетта Сейберлинг … моё сердце сжалось … Генриетта Сейберлинг … Я не мог позвонить ей; она была женой Фрэнка Сейберлинг … основателя шинной компании Гудиер… мы были шапочно знакомы, когда я был фондовым трейдером на Уолл-стрит. Я не мог позвонить его жене из боязни, чтобы он узнал, что случилось со мной. Я просто не мог. Мой страх, наконец, преодолел мой стыд

… Я позвонил. Опять же, когда она взяла трубку, я ляпнул, что я пьяница из Нью-Йорка, был, благодаря Богу, и мне нужно было найти такого же пьяницу, как и я, чтобы поговорить и попытаться помочь.

Ни секунды не колеблясь, она сказала, почему мне не прийти к ней прямо сейчас. Я так и сделал. Генриетта не была женой Фрэнка Сейберлинг; она была его невесткой. Жила она не в особняке; у неё была отдельная калитка на дорожку, ведущую в домик на подъезде. Генри, как мы любили называть её, была в процессе отторжения из семьи, и наследник жил в особняке со своим отцом. Она 19 пришла в ОГ несколько лет назад, чтобы вернуть духовное равновесие в её жизнь после того, как её брак стал давать сбой. Когда я пришёл, она проверила меня, и после того, убедившись, что я был тем, кем и чем говорил, она позвонила. Звонок другу, находящемуся в беде … звонок Энн Смит. Энн была жена Боба Смита … Роберт Холбрук Смит, штат Мэриленд.

Муж Анны, доктор Боб, слишком много пил. Всё в Акроне знали это. Но всего за две недели до этого, Боб, на собрании ОГ был допущен в группу, так как у него были проблемы с выпивкой, и он нуждался в их помощи. Сразу же Генри записала Боба в особый случай и начала усердно молится за него. Только несколько дней назад она получила руководство, своего рода интуитивный ответ на молитву к Богу, и это руководство направило её сказать Бобу, что он никогда больше не должен пить … Само собой разумеется, Боб не прислушался к её совету. Сейчас, на звонок от совершенно незнакомого человека, Генри приняла его, как духовное направление. Она начала действовать. Она позвонила Энн и сказала ей, чтобы та сразу же привела Боба, – у неё в доме парень, который мог бы ему помочь. Сначала Энн сделала несколько неубедительных отговорок, пытаясь отказать, но Генри отказать было невозможно. В конце концов, истина восторжествовала, и Энн рассказала ей, что Боб пришёл домой пораньше днём с комнатным растением для неё на День Матери. Он водрузил его на обеденный стол, так как он тот был больше, чем горшёчные растения, залез под стол и улёгся спать.

Он не смог бы подняться, даже если бы его жизнь зависела от этого.

Но Генри настаивала, и, в конце концов, Энн согласилась привести Боба в обед на следующий день. Затем она предложила мне прийти в то же время, и я согласился. На следующий день я встретился с Бобом. Это был большой человек, на 15 лет старше меня. Парень из Вермонта, родившийся в 75 милях от моего дома. Позже я узнал, что он сказал Энн ввиду этой поездки, что дёт этому бродяге, мне, 15 минут, а затем уходит. Нет, зависимый от рома не собирался читать ему нотации о вреде выпивки. Когда я первый раз взглянул на него, я понял, что он был с жестокого похмелья, так что я сказал ему, пожалуй, то единственное, что сработало бы. Просто взглянув, сказал: «я уверен, вы хотели бы выпить». Он кивнул, а потом я сказал: «Боб, просто мне очень нужна ваша помощь». Я заметил, как его глаза потеплели ко мне, и, как он скажет позже: «есть хоть один человек, который понимает». Он попытался сесть за стол и съесть несколько кусочков, но из-за слабости не смог. На несколько минут мы сделали перерыв и перешли в библиотеку. 15 минут растянулись на 5 часов.

До сих пор ни Боб, ни я не можем сказать вам точно, о чём говорили мы на нашей первой встрече. Я знаю, что делал так, как предложил Силки, и расписал 20 аспекты болезни, рассказал о своей жизни, и каждый раз Боб часто поддакивал, кивал, говорил «точно». Он кивал головой, или повторял за мной, и я знал, видел – он заинтересовался. Я попал в точку. Если бы я говорил о Боге, встреча закончилась бы через 5 минут. Боб знал о Боге больше, чем я знал когда-либо. Его жизнь была в погоне за Богом. Боб был активен в познании Бога в течение нескольких лет против моих 6 месяцев. Но то, в чём Боб был заинтересован ещё более, чем во всем остальном, это было понять как Бог дал готовность такому парню, как я, помочь такому парню, как он, тем самым помогая такому парню, как я. Я выражаю свою веру своими действиями, и Господь знает, что я трезв. После нашей встречи, Боб сказал Энн и Генри, что я действительно имею представление о том, что могло бы сработать. Вместе, он и Энн попросили меня переехать к ним, чтобы продолжить эксперимент и помочь Бобу остаться трезвым. Я был на мели, и мне это показалось мне хорошей идеей. Я никогда больше не испытаю снова такую любовь и благодать, которая существовала в этом скромном доме на Ардмор Авеню.

Энн, Боб и их двое детей, Сью и Боб-младший. стали моей семьёй, заставив меня сразу почувствовать себя как дома.

У них было очень немного. Годы пьянки Боба не прошли даром. У него была очень небольшая практика, ограничивавшаяся в основном акроновской больницей, где его привилегии хирурга были ещё востребованы. Его медицинский кабинет находился в центре коммерческого здания. Его мастерство было столь же известно, как и его проблема с выпивкой. Боб был ректальным хирургом, проктологом. Ходила шутка в его окружении, говорили, что: «вы подставляете свою задницу, когда вы идёте к доктору Бобу». И, тем не менее, он никогда не пил, когда ему было необходимо. Ему всегда удавалось, как правило, с некоторыми из предписанных лекарств, пережить день без выпивки. Но, когда у него не было операций, – держись! Все знали его тайну. Все, кроме самого Боба. Он всегда думал, что это под завесой тайны.

Когда он обратился к Генри и другим членам его ОГ о помощи, он был уверен, что для них это новость. Подводя итог, можно сказать, что Боб был в конце своего пути, когда появился я, … в состоянии опустошения, и, когда я ударил его полной безнадежностью болезни алкоголизма, открыл ему глаза, а затем связал это с надеждой на восстановление в помощи другим, казалось, произошло чудо. Боб воспринял это близко к сердцу. Каждое утро Боб, Энн и я садились в комнате наверху и проводили час или около того в молитвах и медитации, ища руководство Бога на день. Потом каждый из нас шёл по своим делам на целый день; Боб к своей практике, Энн к себе домой, а я – продолжать своё расследование. Хотя мои бывшие партнеры думали, это дело сделано, они 21 продолжали давать мне несколько долларов в неделю, чтобы убедиться, мог бы я на самом деле вернуть это дело обратно. Через несколько недель, однажды утром Боб объявил, что собирался ехать на ежегодный съезд коллег в Атлантик Сити. Сначала Энн была категорически против этой идеи, чувство трезвости Боба был слишком слабо. Я вначале согласился, но после того, как тот признался, что никогда не пропускал встреч за все свои годы в медицине, мы смягчились. Боб поехал и, как выяснилось позже, он начал пить, как только поезд тронулся из Акрона. Пять дней! Позже мы обнаружили его в пригороде. Он оказался у бывшей медсестры и её мужа. Они подобрали его, привели к себе домой и пытались отрезвить. Это оказалось для них слишком, как они сказали. Энн и я поехали и забрали его на поруки. Я был обескуражен. Думал, что Боб должен был выдержать.

Я оказался неправ. Моим первым порывом было: ехать домой. Единственное, что меня удержало, было то, что мы выяснили: Боб должен участвовать в важной операции, а он был не в той форме, чтобы это сделать. Ну, Энн и я впряглись в работу следующие 2 дня. Галлоны кофе вперемешку со случайной добавкой спиртного или пива. Я даже применял своё знаменитое средство от похмелья: сок квашеной капусты, холодные порезанные помидоры, и кукурузный сироп каро, вливаемый прямо в рот. Ну вот, наконец, настал день операции, и я повёз Боба в больницу. Отдал ему одну бутылку пива, и, скрепив надежду рукопожатием, Боб вошёл внутрь. Операция, слава Богу, была успешной … пациент выжил. Но Боб исчез. Энн и я просидели дома весь день. Боба не было. Мы обзвонили всех, но безрезультатно. Как раз перед тем, как я уже был готов с этим покончить, около 5 часов, на дороге показался Боб. Энн и я, затаили дыхание.

Он был абсолютно трезв.

Оказывается, после операции Боб пошёл по всему городу Акрон, выискивая людей, которым он должен деньги, или тех, кому каким-то образом был нанесен ущерб, возвращал долги и обещал каждому полную компенсацию за то, что задолжал. Боб начал полностью выполнять один из шагов Бога. Это было 10 июня 1935 … с тех пор он никогда не пил … мысль, что один алкоголик может помочь другому, и, тем самым помочь себе, оказалось, была работоспособной. Но нам нужен был ещё один случай, чтобы доказать, что это не было случайностью. Бог такой случай дал. На следующее утро, после медитации, Боб сказал: «Билл, ты и я, мы так далеко не уйдем, если будем просто разговаривать друг с другом. Давай приступим к работе». Я сказал: «Согласен». Боб позвонил в больницу Акрона, представился дежурной медсестре и сказал, что у него парень из Нью-Йорка, который, оказывается, знает лекарство от пьянства. Эта медсестра была с юмором и одной из многих, кто знал о секрете Боба, так, сначала она предложила Бобу опробовать это средство на себе.

Не   растерявшись, Боб ответил, что уже проделал такую работу. Этого для неё было достаточно. Она сказала, что «у них есть человек в палате, только что подбивший оба глаза принимавшему его человеку и в настоящее время привязанный к кровати. Такой подойдёт?». Боб ответил, что да, и попросил её перевести того в отдельную палату, – как я позже узнал, за его счет, – дать ему успокоительное, а мы скоро прибудём. До свидания и пока. В ту ночь, Боб и я стали свидетелями, впервые за долгое время, мужчины в постели, который не знал, что он ничего не понимал. Его звали Билл Д., широко известный адвокат в Акроне. один раз даже член городского совета, Билл был в ужасном беспорядке. Он уже побывал в больнице 5 раз за год с различными сроками пребывания. Его привязали к кровати ради него самого и защиты сотрудников. Боб и я спросили его, могли бы мы занять несколько минут его времени. Он утвердительно кивнул головой, и мы начали рассказывать наши истории. Когда мы закончили, Билл сказал, что он очень рад за нас, но для него уже слишком поздно. Он не осмеливается выйти из больницы как свободный человек. Он уже попросил свою жену поместить его в государственную больницу Огайо для умалишенных. Он чувствовал, что если выйдет, то снова напьётся и, конечно, кто-нибудь пострадает потяжелее, чем медсестра в приёмном покое. Что касается нашего упоминания Бога, это хорошо, сказал он, но он никогда не забывал Бога и был уверен, что Бог забыл его.

Он был рад за Боба и меня, но для него было уже слишком поздно. Мы собрались уходить, но потом, на долю секунды, я оглянулся и спросил, можем ли мы прийти ещё раз и поговорить ещё? Может быть, мы что-то упустили, могли ли мы вернуться? Билл сказал: «да, пожалуйста. Вы, ребята, кажется, много понимаете по части выпивки. Вы знаете, как одиноко одному пребывать здесь. К пьяницам никто не приходит, когда мы проходим через этот ад. Никто не может выдержать нашего вида, слышать исходящий от нас запах. Пожалуйста, возвращайтесь». Мы вернулись, как обещали. Когда мы снова пришли, он сидел в постели, а его жена сидела рядом в кресле. Увидев нас, он сказал ей, что «это те парни, о которых я рассказывал тебе. Идите сюда и расскажите ей то, что рассказали мне. Дорогая, это такие же люди, как и я. Этот», – указал на Боба, – «врач в этой самой больнице, а этот другой парень здесь по делу. Тем не менее, они оба нашли время, чтобы поговорить со мной о себе, о своём употреблении. Это помогает им оставаться трезвыми, когда они помогают мне. Ребята, расскажите ей свои истории». Боб и я так и поступили, и, когда мы закончили, Билл попросил её забрать свою одежду, – он выписывается. Мы сделали всё, что было в наших силах, – у него появился шанс. Он начал пробовать, и это сработало. У нас появился третий член, в нашей первой группе, с идеями и временем, но пока безымянной. Билл никогда больше не 23 пил, и такие люди встречается до сих пор, и самое главное то, что идея была неслучайной. Она сработала на человеке, который совсем не был членом Оксфордской Группы. Она сработала на человеке, который был отчужден от Бога. Она сработала над потерянным и одиноким человеком. Я провел остаток лета в Акроне и когда окончательно понял, что бой за кампанию был делом решённым, вернулся домой.

Я начал делать то, что Боб и я делали в Акроне. Работать с алкоголиками. Мы не знаем, скольким мы рассказывали, наверное, нескольким тысячам. Было много промахов, много больших потерь, несколько трагедий. Но, чудо из чудес, некоторые всё же получали трезвость. После 2-х лет Боб и я встретились в Акроне и сели за подсчёт наших успехов. Через некоторое время мы вспомнили человек 40 … 40 человек, которые имели по 6 или более месяцев трезвости. Мы были победителями. Но тогда Боб заметил, что если продолжать в том же духе, мы можем вырасти до 1000, ну, в лучшем случае, до 2000 человек к концу года. Мы занимались розницей, а нужно ударить по массе. Нам нужны организации, и нужны в ближайшее время. Я согласился и сказал, что знаю человека, который обеспечит такую организацию. Ну, ребята, я не буду вдаваться в подробности о том, что произошло дальше и, если на то пошло, то, что произошло в течение последующих 15 лет.

Для этого нам нужна была бы ещё не одна ночь. Давайте просто скажем, что мы не являемся организацией в обычном смысле этого слова. Мы добросовестная анархия. Потребовалось два года, чтобы написать Большую Книгу, увеличить Шаги от 6 до 12. Ещё год, чтобы издать книгу. Год, чтобы продать разумное количество экземпляров. Ещё 5 лет, чтобы создать Традиции для того, чтобы вести нас. Традиции также важны для группы, как Шаги для отдельного члена, и понадобилось больше 4 лет, чтобы принять их на Съезде в июле прошлого года. Много ли это для организации? Я могу только сказать, что это было славное и захватывающее время … один я не наторговал бы на миллион долларов. Кстати, (подбирает книгу со стола) Эта книга, а также Шаги, которые в ней содержатся, только наводят на размышления. Мы понимаем, что не имеем ответов на все вопросы. Бог будет постоянно раскрывать Вам всё больше каждый день, если вы станете ближе к Нему. Помните, однако, что вы не можете отдать то, чего у вас нет. Непрерывно спрашивайте у Бога, что вы можете сделать, чтобы помочь тем, кто до сих пор ещё страдает.

 

Ответы придут, если ваш собственный дом в порядке. Следите, чтобы ваша позиция оставалась твёрдой, и великие события сбудутся для Вас. Благодаря практике Программы Двенадцать Шагов, вы пройдёте трансформацию, приобретёте духовный опыт, наступит пробуждение. Что такое духовное пробуждение? Ну, это когда вы начинаете делать, чувствовать, и верить, что то, что вы сейчас делаете, вы не могли бы 24 сделать раньше, когда вы понимаете, что получили в подарок новое состояние сознания и бытия. Когда вы знаете, что находитесь в пути, который говорит вам, что вы собираетесь куда-то ещё, что жизнь не тупик, не то, что должно быть пережито или преодолено. Тогда вы ощутите изменения, потому что ухватились за источник Силы, который, так или иначе, вы отрицали в себе.

Когда вы оказались в яме и не подозревали о такой степени честности, толерантности, бескорыстии, спокойствии и любви, на которые вы думали, что уже не способны. Когда вы принимаете это духовное пробуждение в качестве подарка, и всё же, в какой- то небольшой части, вы сделали это сами и готовы принять. Как подготовить себя принять этот дар? Пожалуйста, позвольте мне показать вам путь, который выбрали мы. Мы обнаружили, что мы были совершенно неспособны избавиться от алкогольной одержимости, пока не признали, что бессильны перед ней. Мы приняли, что, так как мы не способны сами восстановить здравомыслие, то нам необходимо обратиться к Высшей Силе, если хотим выжить. Поэтому мы обратили нашу волю и нашу жизнь заботе Бога, как мы его понимали. Мы начали искать в себе то, что привело нас к физическому, нравственному и духовному банкротству. Мы провели инвентаризацию. Мы осознали, что нам придется бросить смертельно опасное дело жить в одиночку с нашими конфликтами и, в честности, поверить их Богу и другому человеку. Мы решили, что пока у нас ещё остаются некоторые недостатки характера, над которыми мы не властны, но мы всё равно упрямо, вопреки всему, цепляемся за них. Мы смиренно просили Бога избавить нас от наших недостатков, так как только Он может избавить и избавит от них сегодня, как мы просим.

Мы продолжили уборку, мы перечислили людей, которым причинили зло, и преисполнились желанием навести порядок. Мы напрямую возмещали причиненный ущерб заинтересованным лицам, за исключением случаев, когда это могло нанести вред им или другим людям. Мы начали закладывать основу для повседневной жизни, понимая, что должны продолжать личную инвентаризацию, и, когда заблуждались, сразу признавали это. Мы увидели, что если Высшая Сила вернула нам здравомыслие, то постоянные медитации и молитвы стоит применять тщательнее. Тогда мы обратились к тем нашим собратьям-алкоголикам, которые всё ещё находятся в бедственном положении. Мы стали рассказывать им о нашем опыте, не спрашивая никакой награды. Мы начали применять все эти указания в нашей повседневной жизни так, что и мы, и люди вокруг, смогли обрести эмоциональную трезвость … сердце духовного пробуждения, изумительную реальность Анонимных Алкоголиков. (Он улыбается и кладет книгу на стол) 25 AA – это совершенная простота, сохраняющая полную тайну, идеально не понимаемая никем. Божественные парадоксы: сила в слабости; смирение перед воскрешением; и боль, являющееся не только ценой, но настоящим пробным камнем духовного возрождения. Я, как всегда, в восторге от того, что сотворил Бог. Да пребудет это в вашей жизни, ибо это ваша жизнь. Будьте благодарны за вчерашний опыт, знайте, что это привело к изменению сознания и останется с вами навсегда. Но не останавливайтесь ни на секунду, старайтесь каждый день. Искусство жизни в том, чтобы прожить каждый миг так, чтобы сделать его таким совершенным, насколько возможно.

Благодарю Вас за предоставленную возможность поделиться некоторыми из моих значительных событий с Вами. Я должен успеть на поезд. Всё было прекрасно … Спасибо Вам за приглашение на спикерское. С годовщиной! (Он встает и берёт свою шляпу и пальто. Взглянув на шляпу, подходит к табуретке и садится. Снова смотрит на шляпу, а потом продолжает) На прошлой неделе я был в Акроне и встречался с Бобом. Мы работали над изменением состава Фонда Алкоголиков. Мы считали, что он должен быть составлен в основном из алкоголиков, отобранных из всех групп со всего Света. Мы считали, что, так как Совет состоит из людей, в основном неалкоголиков, то они практически многим неизвестны. Боб и я являлись единственными, кого знаёт большинство из вас.

Что делать, если нас не станет?

Что будет с группами?

Мы намерены, с вашего согласия, создать обслуживающую организацию, которая будет состоять из представителей Общего Обслуживания, выбранных Вами. В минувшее воскресенье Боб согласился на встречу этой весной, в Нью-Йорке, чтобы такой процесс начался. Несмотря на то, что он был тяжело болен, даже страдая, его внимание и забота полностью ощущалась мной. Слишком много лет некоторые из членов нашего Сообщества считали, что Боб играл не очень важную роль в развитии нашей Программы, что я был сердцем AA и единственным учредителем. Позвольте мне разъяснить всё раз и навсегда.

Если я и был сердцем, то Боб был душой и совестью AA и кровью моего сердца. Без его советов, скромности и любящей заботы обо всех нас, для некоторых из вас, кто принял участие в 15-й годовщины Конвенции в Кливленде, в июле прошлого года и слышал последнюю речь Боба, не было бы сегодня этого праздника. Из-за своей болезни он был в состоянии сделать только несколько замечаний. Несмотря ни на что, его разговор с нами будет продолжаться до тех пор, пока продолжается Программа. Наша встреча в воскресенье была короткой и, когда я уходил, он проводил меня к выходу. На секунду остановившись, он полез в шкаф в прихожей и вытащил эту старую ирландскую деревенскую шляпу. Вручая её мне, он сказал: «Билл, идёт дождь, и мы не хотим, чтобы ты простудился. У тебя слишком много работы.

Надень её, не мокни». Я был взволнован … Я увидел эту шляпу первый раз на нём 15 лет назад. Всякий раз, когда у меня была такая возможность, я пытался спереть её, но безуспешно. Мы так шутили. А теперь вот он одолжил её мне. Я не мог поверить в это. Я был тронут. Спускаясь по лестнице, я на минуту оглянулся на него, моего соратника в течение последних 15 лет. Человека, от которого я никогда не слышал худого слова. Мой драгоценный друг. И с широчайший улыбкой, он сказал: «Теперь запомни Билл, не заводи в ней вшей, просто сохрани её. Будь проще», – он говорил мне это уже 15 лет. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было в последний раз, когда я видел его, но тогда я не знал об этом. Только теперь, я понимаю, что он уже всё знал … (Он замолкает на секунду, глядя на шляпу в руке. Потом, глядя вверх и над аудиторией, продолжает) Потому что, знаете ли … когда я вышел, дождя не было … он только что нашёл способ передать мне шляпу. И таким образом, научить меня … сказать мне, что АА – это главное. Потому что это больше, чем просто донести весть от одного человека другому. Некоторый опыт своей жизни, скрытую силу, немного надежды, случайное объятие и поддержка в нужное время … всё в этой старой ирландской деревенской шляпе, которая для меня будет всегда полниться памятью о моём друге Бобе. Я молюсь, чтобы это продлилось столько, сколько Бог сочтёт нужным. Спокойной ночи, и благословит Вас Бог. (Надев шляпу, он поворачивается и уходит со сцены, неся пальто. Огни рампы затухают за ним)

КОНЕЦ

Авторское право — 1990 Степстоне П.О.

Ящик 5024 Ланcастер, Па 17601 (717) 569-4175

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *